Он снова склонил голову и прошептал:
— Это все?
— Подожди; можно войти, не будучи замеченным, в дом Оксуса и дойти до самого Оксуса?
Невольник содрогнулся.
— Нет, — отвечал он. — Чтобы пройти к нему ночью, когда он спит, работает или мечтает, надо пройти между двумя стражами, которые вооружены электро-зеркалами.
— Можно получить это оружие?
— Да, на несколько часов, может быть, украв его у другого часового. Это смерть для укравшего…
— Хорошо! Ты украдешь одно электро-зеркало и принесешь его мне в десять часов.
— Да… повелительница!
— Умеешь ты им управлять?
— Да.
— Хорошо… Тебя сменят через несколько минут… Иди и не забудь.
— Я не забуду.
— Встань… А теперь, Банко, возьми меня на руки… Прижми к груди… Безумец!.. Понимаешь, что никто кроме меня не может сделать тебя счастливым или несчастным?.. Взгляни на меня!..
Он обнял ее, приподнял… Она была в его огромных руках, как легкая нимфа в руках мифологического великана.
И когда он пожирал ее глазами, она улыбнулась и бросила ему взгляд, который заставил его зашататься.
Она выскользнула у него из рук, коснулась ковра ногами и сказала:
— В десять часов, Банко, не забудь!
Потом она заперлась в своей комнате. И упав на колени перед софой, на которой Ивонна казалась мертвой, Ксаверия стала плакать, сжав своими холодными руками голову.
Она так оставалась до вечера… Черный невольник пришел объявить ей, что обед ее подан и в ответ получил только жест отказа.
Но когда в комнате электрические часы прозвонили девять ударов, она встала.
— Идем! — сказала она.
Ксаверия окинула прощальным взглядом сестру и прошептала:
— Что будет с нами завтра?.. Идем! Лучше умереть в борьбе, чем смириться.
На рабочем столе блестели ножницы среди безделиц, которыми иногда развлекались молодые девушки…
Одним жестом Ксаверия распустила свои удивительные волосы по плечам. Потом она взяла ножницы, подошла к зеркалу, подняла руки и сильными, быстрыми ударами она срезала свои волосы. Они падали на ковер длинными прядями, которые сворачивались сами по себе, как змеи.
И скоро на голове молодой девушки остались только короткие, непокорные волосы, которые придавали ее серьезному лицу странное выражение юношеского задора.
Пожертвовав таким образом самым большим украшением женской красоты, Ксаверия обернула голову длинным шелковым вуалем, который закрывал ее совершенно.
Затем она подобрала пряди волос и бросила в ящик.
Потом, бросившись в кресло, она стала ждать.
Пробило десять часов…
Ксаверия встала, подождала еще три минуты, потом подошла к двери и открыла ее: Банко был там.
— Электро-зеркало? — сказала молодая девушка.
— Оно у меня, — отвечал негр.
— А секрет как открыть темницу?
— Тоже.
— А сторожа?
— Они выпили то, что вы мне дали.
— Хорошо. Через четверть часа они заснут. Выслушай меня, пойми меня и слушайся меня без малейшего колебания.
— Я выслушаю, пойму и послушаюсь.
— Жди меня!
И Ксаверия исчезла в передней. Десять минут спустя, она вернулась.
— Киппер уснул на восемь часов, — сказала она Банко, — XV ничего не подозревают. Остается один Оксус… Возьми электро-зеркало и вперед. Пойдем прежде всего в тюрьму.
Банко засунул свой меч за пояс и вытащил из своей шапки маленький ящик, содержавший электро-зеркало.
— Идем! — сказал он. — Следуйте за мной, госпожа?
По лестницам и коридорам добрались они до поста тюремной стражи. Скорчившись на скамьях, негры спали.
Ксаверия и Банко прошли к подъемной машине, которая бесшумно доставила их к тюрьме.
Оба часовые спали.
— Все это очень легко, — сказала Ксаверия. — Затруднения начнутся только тогда, когда Лео будет освобожден…
— Я угадал это, госпожа, — прошептал Банко.
Он пошел прямо к темнице № 1, где был заключен Сэнт-Клер Никталоп. Не колебаясь ни минуты, Банко привел в действие сложный механизм замка и, толкнув дверь, открыл ее.
Одним прыжком Ксаверия очутилась там. Сэнт-Клер спал, лежа на железной кровати. Девушка посмотрела на него. Он спал мирным сном.
Внезапно, почти с нетерпением, она тронула его за плечо. Он вскочил и сразу сел на кровать.
И тотчас же он узнал Ксаверию.
— Вы! Вы здесь?..
— Да, слушай! Секунды стоят часов! Слушай.
Быстро она заговорила, без жестов, сосредоточив в своих глазах всю свою волю энергичной женщины. Он слушал ее, и по мере того, как она говорила, он улыбался с радостью, все более и более явственной. Она закончила словами: