Глава 7
Эдуард Вачаганович сидел в командирском кресле вездехода и задумчиво курил трубку. Иногда, после слишком сильного толчка или резкого поворота, он ворчливо выговаривал Васе:
— Потише, потише. Куда ты гонишь? У меня от этих прыжков застревает дым в легких.
— А вы бы бросили курить, капитан, — обернувшись, весело сказал Вася.
— Ты за дорогой смотри, советчик, — проворчал Эдуард Вачаганович и более миролюбиво добавил: — Не могу уже. Больше тридцати лет курю. Еще мальчишкой начал. Хотелось повыпендриваться перед сверстниками, вот, мол, какой я взрослый. Так и привык, а теперь сам мучаюсь. — Капитан набрал полную грудь дыма, но не успел выпустить его, как вездеход сильно тряхнуло. Неожиданно машина на большой скорости выскочила из редколесья и по инерции съехала с каменистой площадки на обширную песчаную поляну. Васе понадобилось ещё какое-то время, чтобы сообразить, где они оказались. Он резко нажал на тормоз, но было уже поздно. Вездеход остановился метрах в двадцати от кромки песчаного озера и начал быстро погружаться в песок.
— А что б тебя! — откашливаясь дымом, словно простуженный дракон, закричал Эдуард Вачаганович.
— Зыбучие пески! — крикнул Вася и снова нажал на акселератор. Двигатель взревел, колеса вездехода яростно закрутились, но лишь ускорили погружение машины.
— Всем наверх! — не переставая кашлять, скомандовал капитан и поднявшись, быстро распахнул люк.
Возле выхода на какое-то время образовалась потасовка. Более молодые Вася и Николай пытались вытолкнуть первым капитана, но старый космический волк не желал покидать машину первым, помня об основном правиле всех командиров кораблей: капитан покидает судно последним.
В конце концов, Эдуарду Вачагановичу надоело бороться со своими подчиненными и он хрипло заорал:
— Молчать! Кто здесь старший!? Марш наверх! — И только после этого штурман с механиком наконец выскочили из вездехода.
Эдуарда Вачагановича Вася с Николаем вытаскивали за руки. Продолжая кашлять дымом и чертыхаться, командир выбрался из машины в самый последний момент. Держа его за руки, Вася с Николаем ползком потащили капитана по песку к спасительному каменному берегу, и со стороны, в своем блестящем, серебристом комбинезоне, командир был похож на большую рыбу. Он широко открывал и закрывал рот и иногда хрипло восклицал:
— Пески! Зыбучие пески, Альдебаран[5] им в глотку! Я же предупреждал!
На камни вся троица выбралась тяжело дыша. К тому времени вездеход уже скрылся под толщей песка, и ужасное озеро, в несколько секунд поглотившее многотонную машину, снова обрело безмятежный вид гигантской песочницы.
— Вот это да! — потрясенно покачал головой Вася. — Так быстро сожрать такую махину…! Вот это хищник!
— Я тебе говорил — не гони? — сурово спросил Эдуард Вачаганович и не дожидаясь ответа, рявкнул: — Десять нарядов вне очереди! Будешь драить камбуз с сортиром до самой Угеры.
— Ладно, — и так убитый горем, ответил Вася.
— Я тебе говорил, что «зы» — это зыбучие пески? — не унимался капитан.
— Говорили, — пробурчал Вася.
— Еще десять нарядов за невнимательность.
Вася с тоской посмотрел на Эдуарда Вачагановича, но промолчал.
— А я тебе говорил, что у меня дым застревает в легких от твоих прыжков? — ещё больше распалился капитан. — Значит ещё десять нарядов за покушение на здоровьем командира. — Вася удивленно посмотрел на космического волка и лишь пожал плечами. — Оставить нас без еды, без воды, без колес в джунглях! — откашливаясь, бушевал капитан. — Без оружия…!
— Вот, я взял, — Николай показал командиру винтовку, которую чудом успел прихватить из тонущей машины. — И комплект ампул, пятьдесят штук.
— Разве это оружие! — махнул рукой Эдуард Вачаганович, но затем посмотрел на Николая и одобрительно проворчал: — Хоть один нормальный человек нашелся — ружье забрал.
— А вы-то? — тихо сказал Вася.
— Что я? — не понял капитан.
— Себя-то вы нормальным разве не считаете? — спросил штурман.
— Еще десять нарядов, — ответил Эдуард Вачаганович.
— Вы тогда сразу пожизненно назначьте меня сортирным работником, вконец расстроился Вася.
— Все, хватит болтать, — вставая, сказал командир корабля. — Идем дальше пешком. Надеюсь, больше половины пути мы уже проехали и возвращаться обратно считаю форменным малодушием. В дороге питаться будем дичью.
— Как бы нам самим не стать дичью, — глядя на густые заросли, тихо проговорил Вася, а Николай поправил на плече ружье и деловито сказал: