– Хотя Кентавр мог бы быть и полюбезнее, – недовольно пробормотала она себе под нос. – Закрывать дверь прямо перед носом – это так невежливо. Грубиян!
Катя вспомнила каким ледяным тоном он с ней разговаривал после инцидента с оторванной ручкой Маргаритиной сумки и еще больше обиделась. С оскорбленным видом она спустилась с крыльца и гордо вскинув голову направилась к калитке.
“Я ему от всего сердца помощь с собакой предлагала, – сердито думала она, распаляясь все больше. – А он морду кирпичом сделал и заявил, что сам о ней позаботится… Я, выходит, ни о ком позаботится не могу… Как мир спасать, так давай, отправляйся в прошлое, а тут прямо дал понять: пользы от тебя никакой!…”
У нижней ступеньки крыльца рос одинокий нарцисс, и Катя, вымещая эмоции, пнула ни в чем не повинный цветок ногой. Из нарцисса с громким "бзззы" вывалился шмель. От пинка несчастный явно получил сотрясение мозга, и вся его система навигации вышла из строя. Несколько раз он пытался взлететь, но все время натыкался на забор и падал в траву. Наконец ему удалось взять верный курс и он полетел прочь по странной, зигзагообразной траектории.
“Блин, он прав. От меня один вред,” – мрачно подумала девушка, провожая шмеля угрюмым взглядом.
Ей расхотелось идти куда бы то ни было. Катя забралась с ногами на скамейку у забора и попробовала любоваться закатом. Она твердо решила не двигаться с места и ни во что не вмешиваться до восьми часов, когда уже можно будет войти в дом и спрятаться в своей спальне до утра.
Закат закончился до обидного быстро. Солнце спряталось за гору, и на поселок опустились прохладные сумерки. Девушка поежилась. На ней была легкая летняя курточка. Так и замерзнуть не долго. Катя вздохнула и нахмурилась. Может, зря она решила присоединиться к этой работе? Она, похоже, здесь не очень-то и нужна…
Её грустные размышления были прерваны негромким кряхтеньем сзади. Девушка вздрогнула от неожиданности и обернулась. За провисшим забором из сетки-рабицы стоял Толян. Он переминался с ноги на ногу, прятал руки за спиной и глупо улыбался.
– А, это ты… – успокоенно протянула Катя.
– Ага, я, – охранник улыбнулся еще шире.
Он потоптался на месте, зачем-то подергал ржавую сетку забора и поцокал языком. Видно было, что он хочет что-то сказать, но не решается. Погруженная в свои невеселые мысли девушка не замечала его колебаний. Воздух ощутимо похолодал. Она запахнула ветровку на груди, обхватила колени руками и съежилась в комочек, чтобы сохранить тепло.
– Я тут хотел… – Толян наконец решился.
Он вытащил руки из-за спины и протянул Кате букет тюльпанов. Цветы были изрядно помятыми. То ли охранник смял их своими ручищами, то ли позаимствовал с бабы-Валиной клумбы, где валялась Багира.
– Это мне? – вяло поинтересовалась Катя.
– Ага! Тебе! – радостно подтвердил он.
– Спасибо, – она с благодарностью посмотрела на Толяна и улыбнулась.
Вот единственный здесь человек, который ценит то, что она делает. Хотя нет, не единственный. Она тут же вспомнила, что сам начальник проекта, Бакчеев-старший, предложил ей работать здесь, и Катино настроение немедленно улучшилось. Она протянула руку, чтобы взять букет, но охранник неожиданно забрал его назад.
– Чего я через забор-то? – спохватился он и рысью направился к калитке.
Быстро миновав разделяющее их расстояние, он стремительно вручил девушке цветы и плюхнулся на противоположный конец скамейки. Доски под его мощным телом жалобно заскрипели и заходили ходуном. Толян повернулся к ней всем корпусом, напустил на себя торжественный и загадочный вид и объявил:
– Я имею тебе… вам… сообщить НЕЧТО!
Катя едва не слетела с лавочки вместе с букетом, когда охранник пристроил на нее свой мощный торс. Она поспешно опустила ноги на землю в поисках опоры и удивленно уставилась на Толяна.
– Что сообщить? – осторожно спросила она.
– Что я долго думал… – многозначительная пауза, – … и решил, что ты… вы – достойная!
– Чего достойная? – еще больше насторожилась Катя.
В этом странном месте и с этими людьми от слова "достойная" ничего хорошего ждать не приходилось. Толян не обратил внимания на её вопрос и продолжил заготовленную речь, путаясь в "ты" и "вы".
– Ты смелая, сообразительная, умная, а еще ты – врач! Поэтому, вы, Катерина Петровна…
– Я Владимировна, – машинально поправила она его.
– Да? – слегка удивился тот, но тут же отмахнулся от несущественной поправки. – Пускай Владимировна, это все равно. Вы достойны самого лучшего. И я хочу сделать вам предложение!