– Я подожду пока вы будете чинить, – объявила она. – Нам чайник срочно нужен.
Белобрысый Геннадий мрачно взглянул на несчастный электроприбор, на блестящих боках которого от падения образовались несколько вмятин, повернулся и прошел в дом.
Катя решила расценить это как приглашение и быстро проскользнула следом. Из прихожей хозяин сразу же повернул налево и, знакомая с типовой планировкой здешних домиков девушка поняла, что они идут в кухню.
– О! – не сдержала восторженного восклицания Катя, переступив порог комнаты. – Как у вас тут… Чисто!
Это действительно была кухня, но подходила она скорее не одинокому мужчине, а какой-нибудь фанатичной домохозяйке. Все здесь было начищено, надраено и расставлено по местам. На тарелках, стоявших на открытых полках, ни пылинки; старая газовая плита была такой ослепительно белой, словно на ней никогда в жизни не готовили, а ковшики и сковородки, висевшие на стенных крючках, сверкали, как новые, хотя видно было, что им немало лет. В кухне легко и приятно пахло пряными травами, только Катя никак не могла определить чем именно.
Гена не обратил внимания на восторги девушки. Не говоря ни слова, он достал из шкафчика чемодан с инструментами, убрал скатерть с обеденного стола и поставил на него пострадавший чайник.
Катя решила, что с таким нелюбезным хозяином она тоже может быть слегка невежливой, и без приглашения опустилась на стул напротив. Откуда бы завести разговор? Она снова оглядела комнату. Стены кухни украшал большой портрет дородной пожилой женщины, несколько старых открыток с цветами и вышитое крестиком изречение “Vier Augen sehen mehr als zwei” в деревянной рамке.
Катя напрягла свои скудные познания в немецком и сумела перевести: четыре глаза видят больше чем два.
"Это в каком смысле? – задумалась она. – Типа "один ум хорошо, а два лучше"?
Взгляд скользнул ниже картинки на комод, где лежал большой кожаный футляр для очков, и из глубин памяти выскочил детский стишок "у кого четыре глаза тот похож на водолаза".
"Если совместить, то получится – один водолаз хорошо, а два лучше, – пронеслось в голове, и Катя рассердилась на себя. – Хватит выдумывать всякую ерунду. Ты сюда не за этим пришла.”
– Это ваша мама? – указывая на портрет, решилась начать она.
– Угу, – не поднимая головы от чайника, ответил белобрысый.
Катя вспомнила рассказ Нонны и подумала, что расспросы о покойной матери, которая долго болела, не самое лучшее начало для разговора.
– У вас так чисто и аккуратно, – переменила она тему. – Неужели вы сами всё делаете по дому?
– Угу, – равнодушно повторил хозяин.
– Какой вы молодец! – не сдавалась девушка и вспомнила свою ложь про часы. – И часы починить можете?
– Угу, – ответы Геннадия разнообразием не отличались.
Кате надоели хождения вокруг да около и она пошла в атаку.
– А вы, случайно, вчера с двух до трех дня их не чинили?
Гена отложил отвертку и уставился на девушку, словно впервые её увидел.
– Какие часы? – удивленно спросил он.
– В библиотеке у Бориса Андреевича, – напирала Катя.
Хозяин дома недоуменно поморгал, наморщил лоб и отрицательно мотнул головой.
– Нет.
– А что вы делали вчера после обеда?
– Дома был, – невозмутимо пожал плечами Геннадий и вернулся к чайнику.
"Да-а-а, разговор совсем не получается, – с досадой подумала девушка. – Что бы еще такое спросить?"
– Вы знаете, – она заговорщически понизила голос. – Вчера нашли зеркало! Разбитое!
– Слышал, – равнодушно произнес белобрысый, не прерывая работы.
– Как вы думаете, как оно могло сюда попасть?
– Не знаю, – голос его звучал спокойно, руки двигались четко и уверенно.
Катя помимо воли залюбовалась, как ловко двигались его работящие пальцы, когда он откручивал болты и зачищал концы электропровода.
– Ну, может, хоть какие-то идеи есть? – не сдавалась она.
Белобрысый закончил прикручивать винтики на место и аккуратно поставил чайник перед собой.
– Готово, – он спокойно посмотрел девушке в глаза и добавил: – Никаких идей у меня нет. Меня Константин Сергеевич уже об этом спрашивал.
– Понятно… – разочарованно произнесла Катя. – Ну… Я тогда пойду. Спасибо.
Она поднялась со стула и взяла чайник.
– А чем это у вас тут так хорошо пахнет? – спросила она напоследок.
– Что? – не понял Геннадий, потом потянул носом воздух и уловил знакомый запах. – А-а-а… Это анисовая настойка. Гастрит у меня разыгрался.
Он положил последнюю отвертку в чемоданчик с инструментами и перевел взгляд на портрет на стене. Глаза его потеплели.