Багира тявкнула и энергично завиляла хвостом.
– Иду, иду, – раздалось из глубины дома.
Дверь открылась, и на пороге появилась баба Валя. Она строго взглянула на девушку и собаку и скомандовала:
– Тебя кормить еще рано, а ты заходи.
Катя шагнула внутрь, от души надеясь, что бабкино приглашение относится к ней, и Валентина Михайловна захлопнула дверь. Оставленная на улице Багира обиженно гавкнула.
– Напасть на мою голову, – пробурчала себе под нос старушка и, повернувшись, зашаркала вглубь коридора.
Катя поспешила следом. Бабуся прошла вперед и повернула направо. Она вошла в большую светлую комнату, опустилась в кресло и вернулась к прерванному вязанию. У стены напротив бубнил телевизор. Катя открыла рот, чтобы сказать о ножах и передать сверток, и так и замерла, уставившись в свое изображение. У левой стены стоял здоровенный старый шифоньер, и всю его среднюю часть занимало зеркало.
– Садись, в ногах правды нет, – предложила ей старушка, как ни в чем не бывало накидывая петли на спицы.
– Я… На минутку… – запинаясь произнесла девушка, не сводя глаз с огромного зеркала. – Вам Гена просил передать…
Она сделала шаг вперед и положила на стол сверток с ножами.
– Это чего? – подняла на нее глаза от вязания баба Валя.
– Ножи ваши. Он наточил.
– А! – коротко сказала старушка и вернулась к своим петлям.
У Кати внутри все сжалось, в голове скакали лихорадочные мысли. Зеркало! На виду, ничем не прикрытое. Они что, не знают о его существовании? Да в него не один Хлебников, а целый полк лазутчиков пролезет! А вдруг и правда не знают? Баба Валя мало кого в дом пускает. Нужно срочно сообщить о нем Кентавру.
– А чего Генка сам не принес? – прервала ее раздумья Валентина Михайловна.
– Н-ногу подвернул, – девушка нервно сглотнула и прокашлялась, пытаясь придать своему голосу непринужденность.
– Хе! – саркастически ухмыльнулась баба Валя. – Как это он ее подвернул? Через забор что ли скакал?
Тут она заметила, что упустила петлю, поморщилась и отложила вязание. Взгляд ее упал на сверток с наточенными ножами.
– Сколько ему дать-то за ножи? – пробормотала она себе под нос. – Пожалуй, десятка хватит.
– Она поднялась на ноги и призывно махнула девушке.
– Пошли. Я сейчас яйца соберу, отнеси ему за работу.
Катя послушно кивнула и вышла следом за ней, напоследок бросив опасливый взгляд на зеркало.
“Я ведь так и не спросила ее, что она делала с двух до двух тридцати, – досадовала на себя девушка, медленно шагая вниз по дороге с пластиковым ведерком, полным яиц для Геннадия. – Сбило меня с толку это огромное зеркало… Да еще фраза про сантехника белобрысого. Почему она предположила, что он через забор скакал? Может видела, как он сигал через ограду дачи на которой нашли разбитое зеркало? Подвернул ногу убегая в спешке с места преступления. Подозрительно. А если он вообще не при делах? Просто засмотрелся на крыльце и наступил мимо ступеньки. А может он и не подворачивал никакую ногу, а повязку натянул для отвода глаз?… Зачем? Чтобы самому не относить старушке ножи, то есть не встречаться с ней? Опять же, зачем, какой в этом смысл? Ох, как все непонятно…”
Катя почесала затылок и порадовалась, что скоро прибудет Коля и можно будет все это обсудить с ним. Она прошла мимо дома Султана и Анжелы. Света в окнах не было. Спят, наверное. Следующей была ее собственная дача. Окна библиотеки были ярко освещены.
"Я же должна рассказать все Борису Андреевичу, – вспомнила она и взглянула на часы. – Ой, нет, не успеваю. Коля будет здесь с минуты на минуту. Ладно. Сначала расскажу все Коле, а потом теткиному мужу.”
Она прибавила шагу и быстро добежала до дачи Геннадия, чтобы отдать ему бабкину плату за труды. Отперев калитку и резво взлетев на крыльцо, Катя энергично постучала в дверь дома захромавшего электрика.
– Эй, откройте!
И, поскольку никто не отозвался, постучала и покричала еще раз, погромче:
– Геннадий, это я, Катя, принесла вам яйца от Валентины Михайловны!
Но в ответ снова не донеслось ни звука.
“Спит, что ли?" – прикинула девушка и пнула дверь ногой, чтобы звук был погромче, но снова безрезультатно.
Катя поразмыслила еще пару секунд и потянула ручку на себя. Дверь оказалась не заперта, и девушка осторожно проскользнула внутрь.
– Геннадий, вы дома? – снова крикнула она в глубину комнат.
"Либо спит мертвецким сном наверху, либо наш хромой куда-то ушел… – быстро вычислила девушка, заглянув во все комнаты первого этажа и убедившись, что они пусты. – Ну и на здоровье. Оставлю яйца на кухне."
Катя вернулась в просторную и стерильную кухню белобрысого сантехника и аккуратно пристроила ведерко с яйцами на столе. Прикидывая в уме, стоит ли позвать Геннадия еще раз, она осмотрелась по сторонам. Портрет матери сантехника со стены взирал на нее строгим взглядом, явно осуждая непрошеный визит. "Четыре глаза видят больше чем два" напомнили вышитые готические буквы в рамке рядом, и девушка не удержалась. Она воровато оглянулась, быстро шагнула к комоду и открыла потертый кожаный футляр. Там действительно лежали очки.