Борис подошел к столу и плюхнулся в кресло.
Девушка отступила на шаг, кивая головой в сторону монитора:
– Вам, кажется, письмо пришло…
– Письмо!? – руководитель проекта подпрыгнул и почти уткнулся носом в экран.
Он лихорадочно защелкал мышкой, разворачивая почтовое приложение. Тяжелое дыхание и раздувающиеся ноздри выдавали едва сдерживаемое нетерпение. Прочитав сообщение, он поднял на Катю подозрительный взгляд.
– Вы что, его читали? – рявкнул он.
Видимая часть щек над шарфом побагровела.
– Нет! – испуганно соврала девушка.
Она еще никогда не видела родственника в таком настроении. Бакчеев пронизывал ее горящим взглядом и нервно барабанил пальцами по столу. Катя про себя решила, что, поскольку она все равно не поняла смысл сообщения, то, в сущности и не обманула, и придала своему лицу выражение оскорбленной невинности.
– Я никогда не читаю того, что мне не предназначено. Просто услышала звук прибывшей почты, – она гордо вскинула голову и величественной походкой прошествовала к двери.
Девушка успела пройти всего несколько шагов, когда руководитель проекта тяжело вздохнул и прогнусавил:
– Простите меня, Катя. Что-то нервы совсем разболтались! Я просто хочу побыть один, понимаете?
Она остановилась и повернулась к родственнику с сочувственной улыбкой.
– Конечно! Не стоит извиняться, я понимаю, как вам сейчас тяжело.
– Эх, – в голосе Бориса смешивались досада и жалость к себе. – Помимо простуды у меня ещё в поясницу вступило и давление подскочило. Дайте мне побыть в покое!
Он принял чрезвычайно несчастный вид.
Катя по опыту знала, что сочувствие чаще приводит к тому, что больной еще больше раскисает, а юмор, напротив, способен творить чудеса, и решила подбодрить его фразой из книги любимого им писателя.
– Всё образуется, – улыбнулась она. – Зато у вас нет родильной горячки!
– Что? – Борис возмущенно округлил глаза и снова начал багроветь.
"Плохо дело, – поняла Катя. – Крепко же его приперло, раз и Джером уже не действует.”
– Вам полежать надо, – сменила она тон на суперзаботливый. – Вы выпили таблетку от давления?
– Выпил, – буркнул родственник. – У вас что-то еще?
Последнее предложение было даже не намеком, а откровенным предложением убираться вон.
– Нет, нет, – поспешно заверила его девушка и заторопилась к выходу.
"Вот и нашелся недостаток в распрекрасном Люсином муже, – сердито подумала она, относя поднос на кухню. – Когда болеет – хуже капризного ребенка. Пуская тетка приезжает и сама нянчится со своим больным супругом!"
Кухонные часы показывали двадцать минут десятого.
"Не опоздать бы,” – испугалась девушка и, помахав на прощание Нонне, удобно устроившейся с неизменной книгой у окна, помчалась к сторожке.
– Куда вас всех сегодня несет с утра пораньше? – еле слышно пробормотал Алексей, открывая ей ворота.
– Кого всех? – насторожилась Катя.
– Всех, – неопределенно махнул рукой охранник и поторопил ее. – Ну давайте, выходите, мне обратно на пост нужно возвращаться.
Для маскировки и запутывания следов, Катя сначала спустилась к реке, потом пробралась через кусты и вылезла на дорогу, надеясь, что теперь ее не смогут заметить из поселка. Она расцарапала руку, нацепляла на одежду сухих репьёв и едва не потеряла в луже один башмак, но маскировка не удалась. Выбравшись на асфальт, первое, что она увидела, был Алексей. Он приветливо махнул ей рукой с крыльца сторожки.
"Не получилось,” – с досадой подумала девушка и решила сделать вид, что собирает цветочки.
С букетом огромных одуванчиков наперевес она заторопилась вверх по обочине.
"Вжжих!" – на большой скорости мимо нее пронеслась машина.
Катя не успела рассмотреть, кто был за рулем, но это была не черная Тойота племянника бабы Вали.
Добравшись до поворота, она сразу увидела старый дуб. Дорога и поляна вокруг него были абсолютно пусты. Девушка сверилась с часами. Десять пятнадцать. Она наверняка первая. Надо поискать, куда спрятаться.
Катя быстро огляделась по сторонам. Поляна была совершенно открытой – ни кусточка, ни пенёчка, за которыми можно было бы укрыться. За поляной начинался редкий сосняк, в котором только стены разрушенного дома могли служить прикрытием, но прятаться внутри Кате не хотелось – даже при дневном свете старая хибара вызывала у нее неприятные ощущения. Пригодными для укрытия были лишь сам дуб – на него можно было взобраться, да небольшой густой куст незнакомого Кате растения возле одной из сосен.
Поразмыслив, она выбрала дуб. Воровато оглядевшись по сторонам – не идет ли кто – Катя схватилась за нижнюю ветку и подтянулась.