Она вперила в Кентавра подозрительный взгляд, силясь разглядеть намек на насмешку, но понять что-либо по его невозмутимому лицу было невозможно.
– Угу, – спокойно кивнул начальник охраны. – Хочу сообщить вам, что пока ничего определенного не обнаружено, но мы надеемся получить некоторые данные в самое ближайшее время. А пока каждому нужно вернуться к своим обязанностям и ничего дополнительного не предпринимать.
Он сделал упор на последних словах и еще раз оглядел собравшихся.
– Все ясно? – строгий взгляд голубых глаз остановился на девушке.
– Да. Ясно. Так точно.
– Ясно, – Катя тоже присоединила свой голос к разноголосому хору.
– Хорошо, – Кентавр машинально погладил синюю папку перед собой. – Я должен переговорить с Борисом Андреевичем, но он, к сожалению, сейчас занят. Как только освободится, мы обсудим кое-какие вопросы, и тогда, я думаю, начнем действовать.
– Действовать? – воспряла духом Катя, с надеждой посмотрев на начальника охраны.
– Я обо всем сообщу после разговора с Борисом Андреевичем, – холодно повторил Кентавр и поднялся со стула, давая понять, что разговор окончен.
Присутствующие немедленно последовали его примеру и гуськом потянулись на выход, оставив начальника наедине с синей папкой.
Как и было приказано, все поспешили вернуться к своим делам. Алексей с Толяном бодро зашагали к домику охраны, прихватив с собой чейзера. На ходу они негромко обменялись заманчивыми словами "обед", "курица", "горчица", и Катя немедленно почувствовала голод.
"Точно, обед! Как есть-то хочется!" – подумала она и прибавила ходу.
– Нонна Пална, вы уже обедали? – спросила Катя, залетая в кухню.
– А? – толстушка подняла на нее затуманенный взгляд. – Что вы сказали?
Нонна сидела в кресле у окна, разложив на коленях толстый альбом с фотографиями, и была глубоко погружена в свои мысли.
– Я говорю, обедали? – погромче повторила девушка, направляясь прямиком к холодильнику.
– Н-нет… – неуверенно ответила толстушка, и было очевидно, что она не помнит ела или нет.
– Понятно, – Катя открыла дверцу и деловито оглядела стеклянные полки. – Яичницу будете?
Нонна поправила очки на носу и окончательно вернулась к действительности.
– Нет, я не хочу, вот Бореньку бы покормить, – озабоченно сказала она, посмотрев в сторону второго этажа. – Да только я к нему не пойду. С полчаса назад Костя приходил, хотел с ним что-то обсудить, так он его даже не впустил. Дверь запер и сказал, что страшно занят, но скоро сам придет. Никогда его таким не видела!
Она тяжело вздохнула и покачала головой.
– Ох, что делается… Беда-беда.... – чуть слышно пробормотала она себе под нос.
– Тогда… – Катя еще раз осмотрела внутренности холодильника. – Яичница отменяется, мне и бутерброда хватит. Может, вам тоже сделать?
Толстушка отрицательно помотала головой.
Девушка быстро слепила вместе кусок хлеба и колбасы, и с удовольствием вгрызлась в них зубами.
–Мммм… Вкусно! – промычала она сквозь набитый рот. – Зря отказываетесь. Что это тут у вас?
Катя подошла к Нонне и заинтересованно ткнула пальцем в раскрытый альбом.
– Кто это?
На старой черно-белой фотографии радостно улыбались два мальчика. Одному на вид было около шести, другому ближе к двенадцати.
– Это Боря и Аркадий, – грустно сказала толстушка и пояснила то, что и так было понятно: – в детстве.
– Угу, – откусывая новый кусок бутерброда, кивнула девушка. – Семейный альбом… Ух ты, как они здесь друг на друга похожи! А сейчас совсем не похожи.
– Нет, они и сейчас похожи, особенно нос и глаза, – возразила Нонна.
Она перевернула несколько страниц и указала на другую фотографию. На ней стояли четверо взрослых мужчин в строгих костюмах на фоне входа в здание. Борис и Аркадий стояли рядом.
Толстушка критически оглядела фото и заключила:
– Фигуры, конечно, совсем разные.
– Ну да, – согласилась Катя и задумчиво наморщила лоб.
Здание на фотографии ей кое-что напомнило.
– Нонна Пална, а вы не знаете почему у Геннадия на стене висит фотография французского посольства? Рядом вышитая немецкая поговорка в рамке, он сказал мама немкой была, так почему посольство французское?
– Ах, это… – впервые за долгое время улыбнулась толстушка. – Это не французское посольство.
– Как не французское? – удивилась Катя. – Я точно знаю. Сама там в прошлом году визу получала.
– Это сейчас там посольство, а раньше это был дом купца Майнстера, прадеда нашего Геннадия.
Нонна перевернула несколько страниц альбома и достала еще одну фотографию. На ней были запечатлены три девочки и два мальчика в пионерских галстуках, стоящие у входа в одноэтажное здание, чуть поодаль виднелась еще группа детей.