–Сахар тоже нельзя, – поспешно сказала девушка, шагая вперед.
–Не ем, – коротко бросил силач, не сводя с нее тяжелого пристального взора.
От этих темных глаз хотелось спрятаться.
"Ему бы следователем работать, – промелькнула у Кати мысль. – Под таким взглядом все преступники сразу бы сознавались в совершенных и даже несовершенных преступлениях.”
–Это я положил, – с готовностью кинулся к столу Толян и быстро сгреб в кулак белый кусочек. – Как лучше хотел, но коли нельзя так нельзя.
В доказательство своего послушания, он закинул сладкий кубик в рот, громко хрустнул челюстями и виновато улыбнулся.
–Давайте-ка я еще раз вас посмотрю, – девушка смело подошла к дивану, стараясь выглядеть уверенно и независимо.
Кентавр безропотно дал себя осмотреть и ощупать.
"Только бы ничего не пропустить,” – внутренне волновалась Катя, снова и снова проверяя различные симптомы и не находя ничего подозрительного.
Осмотр затянулся, потому что Катю страшно напрягала степень ответственности, возложенная на нее, и она тщательно выискивала малейшие признаки возможных осложнений. После того, как она в шестой раз заставила своего молчаливого пациента высунуть язык, тот вежливо, но твердо поблагодарил ее и попросил не беспокоить некоторое время, поскольку он хочет спать.
–Да, да, конечно, – смутилась девушка, обнаружив, что в диагностическом рвении ее пальцы оставляют глубокие красные следы на животе силача. – Вам обязательно надо сейчас поспать.
Она быстро поднялась и вышла из комнаты.
– А почему его зовут Кентавром? – тихонько спросила она на выходе Толяна, который явно проникся к ней симпатией и стал уважительно обращаться на “вы”.
–Потому что копытом даст – мало не покажется, – весело ответил бритоголовый, столкнув для наглядности свои кулаки перед грудью с устрашающим хрустом.
–Понятно, – Катя пренебрежительно усмехнулась.
–Чего вам понятно? – осудил ее усмешку сосед. – Ващета, он – Константин Сергеевич и баа-аальшой человек!
Толян оглянулся назад и наставительно добавил:
– Так что вы его так и зовите, лады, доктор?
– Лады… – со вздохом ответила Катя и заторопилась прочь.
Век бы не знать как его зовут и его самого! После того как опасность миновала, она подумала, что вообще зря влезла в эту историю.
"Здоровенные бугаи самого уголовного вида. А если бы ему не стало лучше? Они бы мне горло перерезали? – с запоздалым испугом ругала она себя. – И никакой Аркадий не помог бы. Это же настоящее бандитское гнездо!"
У ворот соседней дачи девушку уже искал Бакчеев-младший. Разгрузка наконец закончилась, и водитель ПАЗика разворачивался, чтобы уезжать. Катя замедлила шаг. С одной стороны она очень хотела убраться отсюда с этой машиной, но с другой стороны, этот не признающий больниц Кентавр все еще нуждался в медицинской помощи. Родственник бросился к ней и схватил за руку.
– Катенька, – проникновенно воскликнул он, читая ее мысли. – Пожалуйста, не уезжайте. А вдруг ему станет хуже? Вы не можете его так оставить. То есть мы не можем его оставить!
– Чего вы так печетесь об этом бандите? – нервно дернулась девушка и невольно дотронулась до своей шеи. Завтра наверняка синяки от пальцев этого пациента проступят.
Аркадий всплеснул руками и сделал круглые глаза.
– Да что вы, какой же он бандит! Он начальник охра… – родственник запнулся. – … Охранного агентства. Очень надежного и уважаемого агентства. Прекрасный человек!
– Ну-ну… – скептически прищурилась Катя. – Тогда, судя по всему, он на каком-то этапе своей жизни решил, что охранять выгоднее, чем грабить и переквалифицировался. Повезло вам с соседом!
Аркадий не стал возражать. Он вновь всеми силами излучал обаяние, а на его лице ясно читалось: "Думай что хочешь, только не уезжай.”
–Хорошо, – она обреченно вздохнула. – Останусь на ночь.
–Замечательно! – возликовал родственник и принялся проявлять бурную заботу о девушке.
Он обрадованно крикнул водителю, что тот может отправляться, подхватил Катю под руку и потащил в дом, на ходу рассказывая какую прекрасную комнату ей приготовили, какой здесь чудесный воздух и как великолепно спится. Не давая ей опомниться, он втащил девушку в кухню, где за ужином сидело все семейство, уставшее после трудов праведных, и в красках живописал им Катин подвиг по спасению умирающего. Бабки восторженно ахали, Степан Семенович одобрительно цокал языком, Маргарита благосклонно выпячивала губы. Катя смущенно отнекивалась от похвал и, почувствовав запах еды, захотела есть, но Аркадий снова схватил ее за руку и потянул на второй этаж, показать отведенную ей комнату.