Во время осмотра он все же вспомнил, что девушка не ужинала, и они галопом помчались обратно на кухню. Здесь безмерно заботливый родственник стал усаживать ее за стол словно ребенка и нагромоздил столько подушек на сиденье, что Катя по пояс стала возвышаться над столом, зато ноги не доставали до пола.
Девушка всерьез испугалась, что сейчас движимый благодарственным энтузиазмом Аркадий начнет кормить ее с ложки, но к счастью в этот момент у того в кармане громко заверещал сотовый. Младший Бакчеев с видимым сожалением передал девушку в надежные Маргаритины руки, ответил на звонок и с озабоченным видом умчался к себе наверх, наконец оставив ее в покое.
Домработница приготовила Кате два огромных бутерброда с ветчиной и сыром и налила в кружку зеленый чай с ароматом ванили. Девушка уже имела возможность узнать, что эта бледно-зеленая бурда – любимый в семье Бакчеевых напиток, и быстро спрятала недовольную гримасу. Собственно, она не имела ничего против зеленого чая или ванили как таковых, но только по принципу: "мухи – отдельно, котлеты – отдельно". Ваниль можно добавлять в выпечку или, на худой конец, в крем для рук. В зеленый чай вообще добавлять ничего нельзя, поэтому благородный напиток со сладко-приторным благоуханием был для Кати изощренной гадостью.
Чтобы не обижать Маргариту девушка с притворным восхищением втянула носом пар, поднимавшийся над чашкой, и осторожно повела глазами по сторонам, примеряясь, куда бы незаметно выплеснуть содержимое. Как назло домработница уселась напротив, подперев щеку ладонью, с твердым намерением проконтролировать процесс Катиной еды.
Остальные обитатели дома потихоньку потянулись из кухни в гостиную к телевизору. Улучив удобный момент, когда бдительная Маргарита отвернулась, Катя ловко вылила вонючий чай в ближайший цветочный горшок и поставила перед Маргаритой пустую чашку, изо всех сил ей при этом улыбаясь. Самым сладеньким голосом, какой только получился через набитый бутербродом рот, она поблагодарила женщину за ужин и пожелала ей спокойной ночи. Та охотно закивала в ответ:
– И тебе, и тебе доброй ночи!
Если бы Катя знала, какой доброй и спокойной окажется эта ночь, она бы обязательно уехала вместе с ворчливым водителем ПАЗика.
Глава 5. Ограбление
Комната, приготовленная для Кати, была просторной, с огромной кроватью и таким же огромным шкафом у стены. Оглядевшись по сторонам, она поняла, что это спальня тетки и ее мужа – на комоде стояла их свадебная фотография. Тут же вспомнилось – а как там Люся? Девушка решила попробовать дозвониться в больницу, но не смогла обнаружить свой сотовый. Странно, вроде бы положила в карман куртки, но там пусто… Или в сумку? Хотя нет, вроде бы не в сумку… Тогда куда? Неужели оставила в грязных джинсах в городской квартире? Девушка перетрясла все свои вещи и, не найдя мобильника, огорченно уверилась в том, что он остался в городе.
"Ничего страшного,” – подбодрила она себя. – “Можно спуститься вниз и позаимствовать телефон у кого-нибудь из домашних."
Катя посмотрела на часы. Половина десятого. Отлично! Время детское, еще наверняка никто не спит и без труда одолжит ей сотовый. Взгляд девушки упал на украшенный пылью и известкой рукав джемпера и она недовольно поморщилась. Опять с этими погрузочно-разгрузочными работами перепачкалась с ног до головы.
“Быстренько приму душ, а потом спущусь и позвоню, – решила она, подхватила полотенце и, напевая, отправилась в примыкающую к спальне ванную комнату. Там бодрая песня быстро увяла, потому что мытье в этом душе оказалось делом непростым. Катя изрядно намучилась с капризным смесителем, который никак не удавалось отрегулировать. Внутри крана что-то брякало, и напор воды постоянно менялся, окатывая ее то ледяной водой, то кипятком. Девушка едва успевала отскакивать, прижимаясь к стене, или отдергивать руки и ноги. Своенравный смеситель отнял уйму времени и нервов и, в результате Катиных энергичных манипуляций, в конце концов отвалился.
"Как здесь моется Люсьена, которая бытовые удобства ценит превыше всего? – сердито недоумевала девушка, кое-как прилаживая на место раскуроченный кран. – Наверное вентиль разболтался за зиму, и тетка еще не успела исправить это безобразие.”
Закаленная контрастным душем – пропади он пропадом! – она с ног до головы закуталась в толстый махровый халат, замотала голову полотенцем и отправилась на поиски члена семьи, который в отличие от нее не забыл свой сотовый в городе. Пушистые шлепанцы не держались на ногах, и Катя, подумав, сунула голые ноги в кроссовки. Она встала на цыпочки и, как могла, оглядела себя в традиционном Бакчеевском зеркале на стене – опять маленьком, не больше носового платка. Ну и видок у неё: в халате, с полотенцем на голове и в кроссовках!