– Аркадий, закрыть зеркала. Этого – взмах руки в сторону лежащего на полу мужчины – в баню, и укройте чем-нибудь, не замерз бы. Кентавр, ты – со мной.
При этом он подтолкнул Катю в сторону кухни.
– Иди.
Плохо соображающая Катя попыталась вырвать свою конечность из крючковатых стариковских пальцев, но железная рука начальника охраны схватила ее за второе плечо и неумолимо потащила вперед.
Они втроем вошли в кухню и закрыли дверь.
–Я не понима… – подала наконец голос девушка, когда ее силой втолкнули в кресло у стола.
– Рассказывай! – оборвал ее Семен Степанович.
Он и Кентавр сели за стол напротив, не спуская с нее тяжелых взглядов. Под этими взглядами Катя почувствовала себя нашкодившим котом, пойманным на месте преступления.
– Что рассказывать? – осторожно спросила она.
– Всё! – мрачно бухнул старичок и скрестил руки на груди, как Наполеон при Ватерлоо.
В этот момент у двери раздался шум и раздраженные голоса. Дверь распахнулась, и на пороге кухни возник несостоявшийся вор.
–Я тоже хочу послушать, – сквозь зубы процедил он, прошел вперед и попытался сесть на стул возле окна.
Как только его мягкое место соприкоснулось с сиденьем, он взвился в воздух с громким: “О-о-о-оххх!” и, нервно потирая больное седалище, принялся расхаживать вдоль стола, кидая на Катю испепеляющие взгляды. Маргаритин кактус полностью оправдывал свою плохую репутацию.
"Сидеть этот жулик не сможет еще дня два,” – с невольным сочувствием подумала девушка.
Семен Степанович переглянулся с Кентавром, согласно кивнул уколотому жулику, мол, оставайся, и вновь повернулся к Кате. Его проницательные глазки буравили девушку, словно пытались заглянуть внутрь нее.
–Ах, про это рассказывать! – обрадованно поняла Катя и быстро перебрала в уме события сегодняшней ночи.
С одной стороны, она пыталась геройски остановить кражу, но с другой стороны, может, это и не кража вовсе? Вон как этот вор вольготно чувствует себя на чужой кухне! Кроме того, признаваться в том, что подслушивала на крыше, было очень неловко.
Видя ее внутренние колебания, Кентавр тихо и сурово произнес:
– Лучше сама все расскажи.
– А то, что будет? – воинственно вскинула брови Катя.
Охранник молча пожал плечами. Жест был неопределенным, но устрашающим. Девушка поежилась и сжала губы. Врать она никогда не умела. Если сейчас начнет что-то не договаривать, эти зубры быстро ее раскусят. Катя тяжко вздохнула, шмыгнула носом и честно рассказала обо всем, начиная с поломанного смесителя в душе.
Мужчины слушали очень внимательно. Время от времени Кентавр перебивал ее рассказ уточняющими вопросами, типа: "Что ты слышала, сидя на крыше?", и даже выглянул в окно, чтобы убедиться, что топчан, по которому девушка забралась на кухню, находится там же, а не является плодом ее фантазии. Когда она закончила рассказ, в кухне повисло напряженное молчание. Мужчины переваривали сказанное.
У Кати голова шла кругом. Почему это допрос? Она не сделала ничего плохого!
“Ну, почти ничего…” – поправила себя девушка, взглянув на непрерывно шагающего взад-вперед грабителя.
Она переводила взгляд с одного лица на другого, силясь понять, что за мысли мечутся сейчас в этих черепных коробках.
– Ты не пила чай у Маргариты, да? – с нервным смешком произнес вдруг Семен Степанович.
– Почему не пила? Пила, – возразила девушка и поправила себя. – То есть сам чай не пила, я не люблю ванильный, а бутерброд ела.
И вдруг ее как током ударило.
– А откуда вы знаете, что я его не пила? – похолодела Катя. – Что было в чае? Я должна была его выпить и что? Уснуть? Умереть? Да что у вас здесь происходит, черт побери?
Тут ее обожгла новая мысль.
– А Люся? Где она? Вы ее тоже напоили чаем, и она исчезла?
Катя в панике вскочила со стула. Кулачки сжаты, волосы дыбом, глаза горят – не подходи, убью!
Кентавр обменялся мрачными взглядами с двумя остальными и заключил, взвешивая каждое слово:
– Или она на редкость хорошая актриса, или все это правда. Второе вероятнее.
Семен Степанович устало потер глаза.
– Я тоже склоняюсь к тому, что это правда, хотя сомнения остаются… – задумчиво произнес он и уткнулся лбом в сцепленные перед собой пальцы. – А если это ловкий спектакль?
Пока мужчины обменивались краткими репликами, в Катином мозгу боролись страх и возмущение. В зависимости от того, какое чувство брало верх, девушка то набирала в грудь побольше воздуха, чтобы произнести гневную речь и сурово сдвигала брови, то быстренько захлопывала рот и втягивала голову в плечи.