– Да, не шуми ты, – одернул его чейзер. – Могила – это всего-навсего холм по-древнерусски. А назирательна – значит, для наблюдения. Мы пришли куда надо.
На "могиле" было приготовлено комфортное место для Мамаевого ожидания. В середине пригорка росли четыре березы, и к одному из деревьев привязаны две лошади: одна черная, как смоль, вторая рыжая. Кони мирно жевали траву, пофыркивая и не обращая внимания на приближающихся людей. В нескольких метрах от деревьев был расстелен ковер и навалены подушки. Толян обрадованно направился прямо туда и шумно развалился на подстилке. Его многострадальный тулуп опять затрещал и расползся в нескольких местах.
– Доха дюже древняя, – снова влез мужичок, заискивающе улыбаясь Толяну, который чертыхался и безуспешно пытался соединить развалившиеся детали овчины.
– Не твоего ума дело! – рассерженно буркнул чейзер.
Тот понял если не слова, то явное недовольство, и заторопился.
– Засим отгребаюся, – он начал пятиться назад, непрерывно кланяясь.
– Во-во! Греби отсюда, – согласился Коля. – Хотя, нет. А ну, стой! – крикнул он обрадовавшемуся было мужику. – Мало ли кому он сейчас побежит докладывать о том, что видел Мамая, болтающего по-русски, – пробормотал он.
– Сядь вон там, поодаль, о конях печиться будешь, – повелительно указал чейзер на место позади лошадей.
– Пусть на виду будет, а оттуда он все равно ничего не услышит, – обернулся он к своим спутникам.
Мужичок покорно закивал и поспешно устремился на указанное место. Там он подобрал под себя ноги, сел по-турецки на голую землю и замер, всем своим видом выражая послушание.
– Ну всё, ждем, – напряженно произнес Коля и расположился на ковре возле Толяна.
Катя осторожно присела с другого бока. Все замолчали. Вокруг были туман и тишина, только лошади тихонько пофыркивали, мотая головами.
Катю охватило чувство нереальности происходящего. Где они? Что они здесь делают? Она встревоженно всмотрелась в лица своих товарищей. Толян безмятежно прикрыл глаза и, кажется, задремал. Коля засунул в рот новую травинку и задумчиво теребил ее конец, глядя куда-то вдаль. Девушка снова огляделась вокруг. Туман укрыл все вокруг тяжелым плотным одеялом, и казалось, что в целом свете остались лишь они трое, две лошади да еще этот малосимпатичный мужичок в коричневом халате из другого времени.
Катя закрыла глаза и попыталась прислушаться. Она различила неясные шумы, но звуки были такими слабыми, что она не была уверена – настоящие они или слышны лишь в ее воображении. Ощущение времени и пространства пропало. Вспомнился коридор времени, по которому они сюда попали – те же серые цвета вокруг и тишина.
– Карррр! – вдруг громко захлопали крылья, и на ветку березы опустилась здоровенная ворона.
Девушка вздрогнула и открыла глаза. Чейзер недовольно посмотрел на птицу и равнодушно отвернулся.
– А? – испуганно подскочил задремавший Толян. – Что?… Тьфу, зараза, – сплюнул он, разглядев пернатую гостью.
– Долго нам еще тут сидеть? – накинулся он на Николая, подтягивая драный рукав тулупа. – Вон, сейчас еще нас вороны обгадят.
– Сколько надо, столько и будем сидеть, – спокойно ответил чейзер и настороженно прислушался. – И поверь мне, быть обгаженным – это здесь не самая большая проблема.
Уловив какие-то звуки вдалеке, он весь подобрался и быстро скомандовал:
– Катя, выстави арбалет перед собой, сюда идут.
Девушка послушно развернула свое оружие, от всей души надеясь, что держит его правильно. Слева все яснее приближался неясный шум. Катя взглянула в ту сторону и ахнула.
Из тумана на холм поднималась целая делегация. Человек восемь мужчин, одетых по-разному, но все с оружием, неспешно приближались к ковру.
– Коля! – прошептала девушка и съежилась от страха. К ним, вне всякого сомнения, приближалась группа воинов.
– Спокойно, – еле слышно ответил чейзер и засунул руку за пазуху, туда, куда он спрятал пистолет:
– Толик, всё по прежней схеме – ты недовольно молчишь или рычишь, хорошо?
Толян настороженно глянул на него, потом на приближающихся людей, засучил рукава своего тулупа, кивнул и принял грозный вид.
Из ровного ряда визитеров вперед вышел один, проговорил несколько слов по-татарски и замер, слегка наклонив голову.
Чейзер наклонился к самому уху Толяна и перевел:
– Он говорит, что войска готовы и ждут приказа. Кивни, но ничего не говори.
Мамай в драном тулупе величаво мотнул головой и обвел подошедших суровым взглядом.
Остальные воины тоже склонили головы и замерли в почтительном молчании.