– Не знаю, – задумчиво ответил тот и нахмурил брови. – Может быть Толян прав, и все дело в том, что мы дали им слишком много денег?
– Само собой, я прав! – обрадованно вспомнил про мешочек охранник. – Я сейчас!
Он резво кинулся к щеголеватому наемнику и тщательно его обыскал. Потом озадаченно почесал в затылке и обшарил второго. В процессе досмотра генуэзцы делали слабые попытки прийти в себя, но тяжелый Толянов кулак уверенно пресекал их намерения на корню.
– У них ничего нет! – расстроенно воскликнул он, закончив осмотр. С безмерно огорченным видом он вернулся к товарищам, сел на ковер и грустно подпер щеки руками.
– Наверняка уже припрятали, – предположил чейзер. – Думаю, дело было так. В отличие от нас настоящий Мамай не дал денег генуэзцу, когда тот явился утром в шатер. Может быть пообещал, что расплатится, когда битва подойдет к концу, но наемники не доверяли хану, потому и торчали с ним на холме в ожидании платы для себя и своих людей. Не знаю, что этот вояка подумал, когда мы в шатре отдали ему беклярбековскую заначку, но, похоже, заподозрил что-то неладное. Слишком щедрая оплата за труды обычно означает, что задание практически невыполнимо или что вознаграждение тебе никто давать не собирался.
– Как это? – не поняла Катя. – Мы же отдали деньги?
– Отдали, – согласно кивнул чейзер. – Так делают, чтобы усыпить бдительность. А через некоторое время, когда довольный человек уже нафантазировал себе миллион способов как потратить награду, ему аккуратно вонзают кинжал в основание шеи и привет. Деньги ваши будут наши!
– Зачем? – ахнула девушка.
– Да мало ли, зачем? – пожал плечами Коля. – Например, завладеть оружием или другим имуществом… Убрать неугодных… Подставить кого-нибудь… А наш генуэзец скорее всего прознал про письмо из Орды об угрозах Тохтамыша и понял, что Мамаева песенка спета. Он решил, что отобрать у Мамая последнее и смыться будет гораздо выгоднее, чем воевать на его стороне. Поэтому и приперся сюда с напарником в надежде поживиться.
Словно в ответ на это предположение один из наемников немного пришел в себя, захрипел и попытался приподнять голову.
– Толян, их надо связать, – озабоченно крикнул чейзер. – Мы не можем их отпустить.
Охранник, который все это время безуспешно пытался приладить остатки шаровар к своим ногам, мрачно плюнул, сгрёб лоскуты в кучу и пошел использовать эти тряпки в качестве веревок. Ткань шаровар быстро кончилась, но в запасе еще имелись куски от платья Толяновой поклонницы.
Вдвоем с Колей они быстро спеленали наемников, превратив их в толстых гусениц с красными перетяжками. Нарядный генуэзец все еще не мог собрать глаза в кучу после удара арбалетом, тогда как квадратный вполне очухался и успел издать громкий хриплый вопль, призывая на помощь.
– Цыц! – рявкнул на него лже-темник, ловко затыкая широко раскрытый рот своим лисьим треухом.
Квадратный с ненавистью буравил его колючими глазками и мычал что-то явно нецензурное.
– Вот так, – удовлетворенно произнес Толян и профессиональным движением примотал шапку к голове наемника, чтобы тот не смог ее выплюнуть.
– Надеюсь, его крик никто не услышал, – взволнованно произнес Николай, пытаясь разглядеть, что происходит возле шатров в стане Мамая, где явно наблюдалась повышенная активность.
– Коля, – тихонько потянула его за рукав Катя и неуверенно показала пальцем в другую сторону. – Кажется, это тот мужик, который говорил по-русски?
Все трое развернулись в указанном направлении и вдалеке увидели давешнего кощея в коричневом халате. Тот быстро приближался к ним с левой стороны, потрясая палкой и что-то крича. Путешественники невольно придвинулись друг к другу поближе и внимательно наблюдали за бегом татарина.
– Вот чёрт! – в голосе чейзера послышалась тревога, когда стало видно, что кощей бежит не один, а возглавляет толпу мужиков, которые тоже что-то кричат и размахивают подозрительно похожими на копья и топоры предметами.
– Оп-па! – присвистнул Толян и зашевелил губами, пересчитывая приближающихся татар. – Девять. Многовато. И не похоже, что они несут нам обед, а?
Он вопросительно взглянул на чейзера. Николай напряженно следил взглядом за бегущими людьми, прикидывая что-то в уме. До них донесся отдаленный крик кощея:
– Хвааатаааай! За Тохтамышааааа!
– Что-то мне подсказывает, что Мамай сбежал с Куликовской битвы не только потому, что стал проигрывать нашим, а еще и спасаясь от внутренних врагов, – мрачно произнес Коля.
– А вон еще, смотрите, – Катин палец переместился в противоположную сторону. Она указала на вторую группу визитеров, направлявшихся к холму со стороны шатров. Эти двигались степенно, не торопясь, но находились гораздо ближе к путешественникам.