– Не трогай! – рявкнул чейзер.
Катя испуганно отскочила от рамки.
– Поверхность нельзя трогать пока она окончательно не застынет, – уже спокойнее произнес Николай. – Иначе могут образоваться помутнения или трещины. Мутное зеркало резко снижает точность попадания в нужную точку, а трещина может просто разрезать нас пополам при прохождении. Ты же видела, что на даче зеркала были закрыты?
Девушка кивнула.
– Так вот, пока поверхность зеркала закрыта, пройти через него нельзя. А если зеркало открыто, но на нем есть полосы, царапины или трещины, то пройти можно, хотя наружу выйдешь по частям – разрезанный по этим линиям. Терминатора видела, когда он на кусочки разваливается? Вот что-то типа того, только обратно тебя уже никто не соберет. Полосы – это нечто вроде решеток на окнах.
Катя внимательно слушала, боясь даже дохнуть на застывающую рамку. Чейзер объяснял, не переставая работать руками, и быстро установил вторую. Придирчиво осматривая, как второе зеркало обретает твердость, он снова поторопил охранника:
– Ты так и будешь там сидеть? У нас мало времени! Рамка застывает тридцать секунд, и столько же надо для настройки генератора, а наша погоня может здесь появиться в любой момент!
Толян издал протяжный полувздох-полустон, оторвал руки от шеи лошади и свалился на землю. Рыжая кобылка обрадованно заржала, избавившись наконец от своей ноши.
– Ты же говорил, что умеешь ездить верхом! – возмущенно вскинулся на него Коля.
– Я не сказал "умею", я сказал, что ездил… – обиженно надул губы охранник, осторожно вставая на ноги и безуспешно пытаясь свести колени вместе.
– Ездил? – изумился чейзер. – То, что ты сейчас вытворял с несчастной лошадью, называется ездил???
– Ездил, – упрямо мотнул головой Толян и виновато добавил: – На ишаке. Знаешь, как мы по пляжу на Иссык-Куле на ишаках гоняли – о-го-го!
– Ох, – вздохнул Коля, не зная, как реагировать на простодушную уверенность охранника в том, что между ослом и лошадью нет никакой разницы. – Ладно, сейчас не до этого. Пора сматываться. Готовы?
– Да, – хором ответили Катя и Толян.
Незадачливые кавалеристы стояли рядом, полные решимости вернуться домой. Николай скользнул взглядом по их одинаково скрюченным в виде буквы "о" ногам и отвернулся, пряча улыбку.
Вдалеке стали слышны звуки погони.
– Они уже близко, – озабоченно произнес чейзер и снова запустил руку в свой рюкзак.
Лже-Мамай грустно вздохнул, сделал шаг навстречу чейзеру и наклонил вперед голову.
– Ты чего? – удивленно отодвинулся Коля.
– Бей, – мрачно ответил тот, наклоняя голову еще ниже.
– Аааа! – понял чейзер. – Нет, я тебя вырубать не буду. У меня все равно как у Кентавра не получится. Я тебе сейчас легкое снотворное вколю – и всё.
Он достал из своей сумки инъектор и проверил этикетку.
– А в прошлый раз мне нельзя было снотворное уколоть? – возмутился Толян. – Обязательно бить было?
– В прошлый раз ты нам нужен был в сознании сразу по прибытии в шатер, иначе все пропало бы. Кентавр сказал, что его удар выключит тебя на четыре минуты, а это снотворное вырубает самое меньшее на час, понятно?
– Понятно, – недовольно сморщился охранник и подставил руку для укола.
– Отдыхай! – весело сказал Коля и воткнул иглу в вену.
Толян хотел что-то добавить, показывая на лошадь, но изо рта его вырвалось только невнятное мычание, глаза поплыли в разные стороны, и он медленно осел в траву.
– Пора, – сосредоточенно произнес чейзер и махнул рукой Кате. – Иди сюда и возьми меня за руку. Ни в коем случае не отпускай!
Коля взвалил бесчувственное тело Толяна на плечо, встал между зеркал и стал нажимать кнопки на вшитом в рукав генераторе. Девушка поспешно пристроилась рядом и крепко сжала ладонь чейзера. Топот копыт и крики слышны были совсем близко. Николай закончил настройку и замер в ожидании. Он не сводил глаз с часов, отсчитывающих секунды и украдкой от Кати нащупал за пазухой пистолет. Преследователи могли выскочить на поляну в любую минуту, и тогда им пришлось бы несладко.
Пространство вокруг завихрилось волнами. Окружающие поляну березы и осины стали исполнять странный колеблющийся танец в сгущающейся тишине, и далекое, еле слышное ржание рыжей кобылки было последним звуком этого мира, который донесся до ушей путешественников.
– Успели! – с неимоверным облегчением произнес чейзер, когда серое марево поглотило все вокруг.
Внезапно из тумана вынырнула искаженная рожа преследовавшего их кощея в коричневом халате. Он беззвучно кричал, широко открывая рот, и глаза его светились торжеством охотника, поймавшего добычу. Следом из тумана вылетели сильные руки и впились крючковатыми пальцами в Катину ногу. Вторая половина его туловища терялась в молочном мареве.