Затем Тилли обернулась и ахнула, увидев, что Оскар всё ещё раскачивается, стоя на доске.
– Прыгай! – завопила она.
– Я плавать не умею! – крикнул он в ответ, а тем временем на другой конец доски уже ступил один из пиратов.
– Оскар, ты должен прыгнуть! – снова крикнула Тилли, лихорадочно ища в книге последнюю страницу. – В меня целься и прыгай!
Оскар поймал её взгляд, и Тилли кивнула. Тогда он закрыл глаза, оттолкнулся от доски и полетел вниз, размахивая в воздухе руками и ногами, словно мельница. В воду он плюхнулся с громким всплеском, подняв вокруг себя фонтан брызг. Тилли поспешила к приятелю, а пираты тем временем насмехались над ними с борта «Испаньолы». Наконец, над поверхностью воды показалась голова Оскара, он судорожно глотнул воздуха и снова начал тонуть.
– Мы должны держаться друг за друга! – крикнула Тилли, протягивая ему руку.
Как только пальцы Оскара коснулись её руки, Тилли глубоко вдохнула и громко прокричала последнюю строчку книги:
– «Пиастры! Пиастры!»
И тут словно кто-то щёлкнул выключателем. ОКЕАН моментально исчез, Тилли почувствовала, что может свободно дышать, а вокруг неё вновь поднялись книжные полки Тайной библиотеки.
Оскар упал на колени, отплёвывая воду, а девочка прижалась лбом к деревянной стене, такой упоительно сухой, тёплой и надёжной. Так они и стояли, роняя на ковёр солёные капли воды, когда на верхней ступеньке появился дедушка. Увидев его, Тилли запихнула ногой под стол остатки размокшей, почти развалившейся книги.
– Почему вы оба мокрые? – спросил мистер Пейджиз.
– В море свалились, – не раздумывая, ляпнул Оскар.
– Вы упали в море? – удивился Арчибальд. – Во время посвящения?
– Мы… ну… не в ту часть книги попали, – солгала Тилли.
– Ну, дела! – пробормотал себе под нос дедушка. – Послать новичков в сцену у моря! В моё время это категорически запрещалось. Видно, сильно изменились теперь правила. Ну ладно, поехали. Ох, господи, как же мы объясним твоей маме, Оскар, почему ты промок насквозь?
Хотя в метро многие пассажиры с удивлением косились на них, к тому времени, когда Оскар и Тилли вернулись, их одежда успела почти полностью просохнуть, только слегка покрылась солью.
– Тилли, пойди переоденься и поищи для Оскара чистую футболку из тех, что мы делали для рекламы, – велел дедушка. – А пока будем разговаривать, успеем простирнуть вашу одежду в машинке.
Спустя пятнадцать минут они уже сидели за кухонным столом, и бабушка поставила перед ними кружки с горячим шоколадом и блюдо сдобных булочек с вишнёвым вареньем.
На Оскаре красовалась футболка с изображением обложки «Чудесной таможенной будки».
– Ну, как всё прошло? – спросила бабушка.
– Потрясающе, – усмехнулся мальчик.
– Почему ты мне раньше ничего не рассказывала? – упрекнула Тилли. – О книжных странствиях, и что дедушка был Библиотекарем? Я-то думала, что вы всегда жили здесь!
– Мы действительно давно здесь живём, – ответила бабушка. – Этот книжный много десятилетий принадлежит моей семье, и я управляю им с тех пор, как умерла моя мама.
– А почему тогда у дедушки тоже фамилия Пейджиз? – спросил Оскар.
– Потому что он взял мою фамилию, когда мы поженились, люди иногда так делают.
– Мы хотели сохранить старинное название магазина, – пояснил дедушка. – А моя собственная фамилия была не столь благозвучна. Заодно избежали мороки со сменой вывески и переоформлением документов.
– История этого магазина уходит корнями в далёкое прошлое, – принялась рассказывать бабушка. – Ты происходишь из старинной династии книготорговцев, Тилли. Кроме них в нашем генеалогическом древе есть также и библиотекари, и писатели, и читатели. Можно сказать, что любовь к книгам у нас в крови.
– Кхм, – негромко кашлянул Оскар. – Вы знаете, я, пожалуй, домой пойду, вам тут и без меня есть о чём поговорить, – и добавил, неловко прикоснувшись к плечу Тилли: – Спасибо, что взяли меня с собой сегодня. И за футболку тоже спасибо, я тебе её завтра верну.
Бабушка улыбнулась мальчику.
– Заходи, Оскар, ещё поговорим, – кивнула она. – Я думаю, у тебя осталось много вопросов. И ещё… Прости, но я скажу об этом прямо, без намёков. Ты понимаешь, что не должен рассказывать обо всём этом своей маме?
– Будто она мне поверит, даже если я расскажу, – ухмыльнулся Оскар.