– Так что же случилось с мамой?
– Мы не знаем, милая, но нет никаких оснований считать, что это может быть каким-то образом связано с книжными странствиями, поверь, – мягко сказал дедушка.
– А пеленговать её вы пытались? – спросила Тилли.
– Да, конечно, – кивнул Арчибальд. – Мы сделали всё, чтобы убедиться, что это не было чрезвычайным происшествием во время книжного странствия. Но нам не удалось найти никаких следов Беа. Ты знаешь буквально всё о том, как это произошло: она отправилась в город выпить кофе и не вернулась назад. И всё остальное, что мы тебе рассказывали, – это тоже правда – полицейское расследование, отсутствие каких-либо следов… Нам известно ровно столько же, сколько тебе. Произошла какая-то ужасная, но совершенно не магическая вещь, и нет никаких оснований связывать исчезновение Беа ни с Тайной библиотекой, ни с книжными странствиями, ни с твоим отцом.
– Я хочу подняться к себе, – сказала Тилли после небольшой паузы. Ей действительно хотелось побыть одной. Слишком много информации сразу обрушилось на неё, слишком много сочувственных взглядов, тайн, магических вещей и реальных земных потерь и печалей.
На прикроватном столике Тилли лежал мамин экземпляр «Маленькой принцессы». Странно, совершенно по-новому смотрела сейчас девочка на эту книгу, которая не была больше просто очередной занимательной историей, но стала чем-то вроде семейного архива. Дрожащими от волнения руками девочка открыла первую страницу, немного поколебалась, а затем, отбросив прочь сомнения,
принялась
читать.
26
Последняя страница
«Однажды тёмным зимним днём, когда над лондонскими улицами навис такой густой жёлтый туман, что фонари не тушили, и они горели как ночью, а витрины магазинов подсвечивались газовыми рожками, по булыжной мостовой медленно катил кеб, в котором рядом с отцом сидела странного вида девочка».
Тилли обнаружила, что стоит в ледяной луже в начале неосвещённого пустого переулка, хотя ожидала оказаться в кебе. Подумав, она решила, что так, пожалуй, даже лучше. Было очень холодно, а в воздухе пахло свежеиспечённым хлебом и ещё чем-то непонятным, кислым.
Грязная вода насквозь промочила кроссовки, пока она стояла, прижавшись к холодной влажной стене и ждала, что будет дальше. В какой-то момент она начала опасаться, что что-то пошло не так, но в этот момент на улице, на которую выходит переулок, показалась чёрная повозка, и в её окне мелькнуло круглое бледное детское лицо с большими глазами.
Тилли пробежала до конца переулка, осторожно выглянула из-за угла и увидела, как кеб остановился возле большого кирпичного здания с блестящей медной табличкой на входной двери.
На табличке было написано:
Дверца кеба открылась, из неё вышел высокий мужчина в плотном сером пальто и надел на голову блестящий чёрный цилиндр.
Мужчина двигался с лёгкостью и уверенностью человека, привыкшего, что планета вертится исключительно ради него. Повернувшись, он помог выйти маленькой девочке в толстом длинном пальто и с тёмными короткими волосами. Держась за руки, они поднялись на крыльцо, и мужчина позвонил в звонок. Тилли видела, как мужчина и девочка перешёптывались и нервно хихикали, а когда открылась дверь и на пороге появилась неулыбчивая молодая женщина в платье горничной, девочка испуганно прижалась к мужчине.
Тилли замерла на месте, стараясь до мельчайших подробностей запомнить стоявшего на крыльце мужчину, жалея, что не может подойти ближе, чтобы лучше разглядеть его лицо. Одной рукой мужчина обнимал Сару, и Тилли вдруг почувствовала укол зависти, представив эту руку на своём собственном плече. Даже после того как Сара с отцом вошли внутрь, Тилли осталась стоять на месте, не в силах пошевелиться. Несмотря на холод и туман, она чувствовала жар во всём теле, щёки у неё пылали. Что делать дальше, девочка понятия не имела. Она крепче прижала к груди книгу, пытаясь представить, что сделала бы её мама, и продолжая переживать из-за этой странной первой встречи со своим отцом.
– Будь смелой, будь любознательной, будь доброй… – повторила себе под нос Тилли, а в пансионе тем временем зажгли свечи в одном из окон на первом этаже, и стали видны смутные, плохо освещённые фигуры двигавшихся за стеклом людей.
– Простите, мисс, не найдётся ли у вас лишней пары пенни? – сказал тихий голос с сильным акцентом кокни, жителей лондонских окраин.