— Куда бы ты пошел ужинать с друзьями? — спрашивает Аша. — Отведи меня туда.
— Ну хорошо. — Он останавливает такси на Марин-драйв. — Тогда что-нибудь по-настоящему индийское.
45
ОЧЕРЕДНАЯ ЛОЖЬ
Мумбай, Индия, 2004 год
Кришнан
Кришнан поправляет висящую на плече сумку, поворачивает к раздвижным стеклянным дверям и протискивается через последнюю преграду, отделяющую его от родного города. Он выходит на улицу, закрывает глаза и глубоко вдыхает мумбайский воздух. Все так, как он помнит. За металлическим ограждением он видит Ашу — по-западному одетую девушку, единственную в компании мужчин.
— Папа! — Аша машет отцу с тем же восторгом, как это бывало в детстве, когда она ждала его появления у входной двери.
— Привет, моя радость! — Он бросает сумку, чтобы обнять дочку.
— Здравствуй, дядя, — говорит молодой человек рядом с Ашей.
— Папа, ты помнишь Нимиша? Сына дяди Панкая?
— Да, конечно. Очень рад встрече, — говорит Кришнан, хотя помнит племянника весьма смутно. Тот знаком ему не более чем любой другой человек из толпы. Кришнан благодарен Аше за то, что она приехала в аэропорт встретить его и он не оказался один на один с Нимишем.
— Как ты долетел?
Аша берет отца под руку, и они идут к машине.
— Нормально. Только долго, — отвечает Кришнан.
За восемь лет, минувшие с его предыдущей поездки в Индию, кресла сделались меньше, а самолеты стали заполняться плотнее. Но предвкушение встречи с Ашей помогло ему перенести все тяготы полета.
На следующее утро после завтрака Аша предлагает:
— Пап, давай сегодня пообедаем не дома. Я хочу отвести тебя в одно место, где мне очень понравилось.
Кришнан улыбается дочери сквозь поднимающийся от чашки обжигающего чая пар. Такой вкусный чай бывает только в доме матери.
— Как это? Ты тут всего несколько месяцев, а уже стала знатоком моего родного города?
— Ну, может быть, еще не знатоком, но все же с тех пор, как ты был здесь в последний раз, многое изменилось. И я могу показать тебе парочку хороших мест.
Насчет перемен Аша права. По дороге из аэропорта Кришнана поразило, как изменился город. Там, где не было ничего, выросли целые кварталы новых многоквартирных домов, везде мелькали американские бренды: бутылки кока-колы, рестораны «Макдональдс» и рекламные щиты инвестиционного банка «Меррилл Линч». Благотворные последствия обновления были налицо. Впрочем, так же как и недостатки. Выглянув утром с балкона посмотреть на морской берег, Кришнан не смог разглядеть его за плотной дымкой выбрасываемых газов.
— О'кей, вверяю свою судьбу тебе, — усмехается Кришнан.
— Мудрый человек, — говорит его мать, заходя в комнату. — Твоя дочь мыслит не менее, а возможно, даже более здраво, чем ты сам.
Дадима становится позади Аши и кладет руки девушке на плечи. При виде своих матери и дочери, стоящих рядом, у Кришнана перехватывает дыхание.
— Да уж, я знаю, поверь. Как ты думаешь, почему она так и не поступила в медицинский университет?
— О, бета, тебе пора оставить эту идею. У нее уже есть работа. Посмотри, как прекрасно она справляется в газете, — говорит мать.
— Пап, я отведу тебя туда после полудня.
В выбранном Ашей заведении подают блюда классической южноиндийской уличной кухни: горячие и хрустящие гигантские блинчики масала доса не толще листа бумаги, влажные от пара лепешки идли с пряным самбаром. Это место сродни местным забегаловкам. Сидя на обитом искусственной кожей диванчике, Кришнан отмечает, что они единственные приезжие в этом кафе. Он удивлен и обрадован тем, что дочь чувствует себя здесь непринужденно.
— Это все вкусное, но такое острое, — говорит Аша, показывая на блюдо с самбаром. — Нужно добавить сюда йогурта, — девушка обращается к пробегающему мимо официанту на ломаном хинди.
— Ну как, тебе удалось сходить к деду в больницу?
Кришнан замечает, что в его речи появляются знакомые интонации мумбайского диалекта — смеси хинди, гуджарати и английского.
— Нет еще. Он обычно уходит до того, как мы с дадимой возвращаемся домой с прогулки. Я тебе рассказывала про наши утренние променады? Это так здорово! Она потрясающая женщина, пап. Как жаль, что я до сих пор ее не знала.
В последних словах дочери Кришнан слышит обвинение, хотя он сомневается, что Аша сделала это намеренно.
— Да, она и впрямь выдающаяся. И годы ее не испортили.
За обедом они говорят о тех родственниках, с которыми успела познакомиться Аша, обсуждают грандиозную свадьбу, на которую ей довелось попасть, людей, с которыми она работает в «Индия таймс», и места, в которых она побывала в Мумбай.
— Мм… Вкусный самбар. Аша, откуда ты узнала про это место?
— Это парень… один приятель, Санджай, водил меня сюда. Он отважился привести меня в заведение, где не обслуживают иностранцев. Он думал, что я не справлюсь, но я справилась при помощи своего секретного оружия, — улыбается Аша и показывает на тарелку с йогуртом.
Кришнан приподнимает бровь.
— Санджай, говоришь? И как же ты с ним познакомилась?
Аша доедает свою порцию.
— На свадьбе, про которую я тебе рассказывала. Кто-то из членов его семьи дружит с кем-то из нашей, точно не знаю, кто.
— Чем занимается этот Санджай?
— Учится на магистра в Лондонской школе экономики, — улыбается и корчит рожицу Аша. — Прости, пап, я не смогла найти достойного индийского доктора.
— Ну, двое из троих — и так неплохо, — через силу улыбается Кришнан.
— А как там мама? — спрашивает Аша. — Она поехала в отпуск в Сан-Диего?
— Да, ей действительно нужно было ехать. Она волновалась по поводу последней бабушкиной маммограммы и хотела поговорить с лечащими врачами. На неделе вырваться не удалось, потому что в клинике полно работы…
Кришнан забеспокоился, что вдается в чрезмерные объяснения. Они с Сомер договорились, что не будут рассказывать дочери о перерыве в отношениях до ее возвращения домой. В глубине души Кришнан надеется, что к этому времени они помирятся. Жизнь без Сомер оказалась тяжелее, чем он себе представлял. Последние два месяца он провел в работе, вызывался дежурить за коллег и засиживался допоздна в кабинете, чтобы разобраться с документами. Дома без Сомер было невыносимо одиноко.
И теперь, храня верность и ей, и себе Кришнан идет еще на одну ложь.
— Аша, она правда очень хотела приехать.
— Откровенно говоря, пап, я даже рада, что ты приехал один. Я хотела с тобой кое о чем поговорить.
Впервые после приезда Кришнана в поведении Аши появляется нерешительность. Девушка вытирает маленькой бумажной салфеткой руки и губы и делает глубокий вдох. Почувствовав важность момента, Кришнан кладет лепешку на тарелку.
— Дело вот в чем. Пап, ты знаешь, как сильно я люблю тебя и маму. Вы отличные родители. И я знаю, сколько вы для меня сделали… — Она прерывается, сильно нервничая и судорожно вертя в руках бумажную салфетку.
— Аша, милая, о чем ты? — не выдерживает Кришнан.
Девушка поднимает глаза на отца и выпаливает:
— Я хочу найти своих биологических родителей.
Через некоторое время она продолжает, отчаянно желая высказать долго томившиеся мысли:
— Я хочу узнать, кто они, и посмотреть, удастся ли мне с ними познакомиться. Пап, я в курсе, насколько малы мои шансы. И я понятия не имею, с чего начинать и каким образом их искать, поэтому мне очень нужна твоя помощь.
Кришнан смотрит на дочь, в ее широко раскрытые прекрасные глаза, которые испытующе глядят прямо на него.
— Хорошо, — произносит отец.
— Что именно хорошо? — не понимает Аша.
— Хорошо, я понимаю… твои чувства. Я помогу тебе чем смогу.
Он уже давно понимал, что этот разговор рано или поздно состоится. Кришнан тоже возблагодарил небеса за то, что с ними не было Сомер.
— Как ты думаешь, мама поймет? — спрашивает отца Аша.
— Это может стать для нее тяжелым испытанием, милая, — отвечает Кришнан, — но она тебя любит. Мы оба тебя любим и будем любить, что бы ни произошло. — Он тянется рукой через стол и накрывает своей ладонью руку дочери. — От прошлого невозможно отказаться, Аша. Это часть тебя. Я понимаю.