В последнее время Аша стала часто вспоминать подобные моменты. Изысканные вечеринки в честь дня рождения, которые мать устраивала для нее каждый год, все утро возясь с тортом и пирожными. Ежегодную охоту за пасхальными яйцами для всех соседских ребят. Мама делала для Аши тайник с яйцами в одном и том же углу песочницы. А эта камера… Особенно камера. Поначалу ни матери, ни отцу не пришелся по вкусу интерес дочери к журналистике, но постепенно мама с этим свыклась. Так же как она приняла выбор дочери получать высшее образование вдали от дома и посвятить себя журналистике, а не медицине. Несмотря на то что многие решения дочери огорчали Сомер — а некоторые из них ради этого и принимались, Аша никогда не сомневалась в том, что мама любит ее. Девушка чувствует острый укол совести и за то, что была так сердита на мать перед отъездом, и за то, что все их последующие разговоры были короткими и бессмысленными.
Аша возвращается в редакцию ближе к вечеру. Хотя бессонная ночь дает о себе знать, остановиться она не может. Девушка пересматривает новые интервью и начинает писать. Она работает до тех пор, пока не вырисовывается план будущей статьи. Проверив его, она откидывается на спинку стула. Нужно добавить побольше фактуры, а потом все тщательно отредактировать, но в целом история уже есть. Это именно то, что она хотела рассказать. Аша закрывает глаза, и по ее лицу расплывается улыбка. Она выдохлась, и во всем мире есть только один человек, с которым ей хочется поговорить. Аша берет трубку и набирает номер родителей. На другом конце провода телефон звонит четыре раза, затем включается автоответчик.
— Мам? — произносит Аша. — Привет, это я. Есть кто-нибудь дома? Папа? — Она ждет еще некоторое время и набирает номер заново. Потом пробует позвонить матери на мобильный. Нет ответа. Странно. Аша кладет трубку и откидывается на своем вращающемся стуле. Девушка заводит руки за голову и не может сдержать сладкий зевок. Она очень устала. Она позвонит еще раз завтра, после того как немного поспит.
52
ПО-ПРЕЖНЕМУ ХОРОШО
Менло-Парк, Калифорния, 2005 год
Кришнан
Кришнан расхаживает с телефоном в руке, начинает набирать номер и сразу сбрасывает. Он садится за кухонный стол. Просто смешно. Почему я так дергаюсь? Возвращаясь с конференции в Бостоне, большую часть полета он размышлял о том, что скажет Сомер, а сейчас даже не может позвонить ей. В прихожей стоит нераспакованный чемодан, а на кухне лежит стопка писем, которые ему предстоит разобрать. Все, что Кришнан сделал, приехав из аэропорта, — это прослушал сообщения на автоответчике и расстроился, не обнаружив ни одного от Сомер.
Он набирает в грудь воздуха и снова нажимает на кнопки. Жена подходит к телефону после второго гудка.
— Привет, это я, — говорит Крис. — Просто хотел сказать, что я снова в городе.
— О, хорошо. Так что, в воскресенье как обычно? — спрашивает Сомер.
Пока у них не было возможности позвонить дочери вместе, Крис звонил Аше сам, старясь поддержать ее в поисках настоящих родителей. Когда они разговаривали в предыдущий раз, Аша только съездила в приют и не хотела об этом рассказывать, лишь неопределенно отвечая на вопросы отца. Крис впервые занервничал, испугавшись, что эти поиски каким-то образом повлияют на их отношения. Тогда-то он понял, почему это так беспокоило Сомер. Звонок в эти выходные будет последним, поскольку через пару недель Аша уже вернется домой. Кришнан понятия не имеет, что будет на уме у дочери, когда она приедет, и как то, что она обнаружит, скажется на их семье.
Ему не терпится наладить отношения с женой до возвращения дочери. Гремучая смесь из тоски и угрызений совести, медленно закипавшая в нем все это время, накануне приезда Аши бурлила в полную силу. И вот он в свои пятьдесят пять снова неуклюже ухаживает за собственной женой.
— Да. Послушай, я тут как раз забрал из печати фотографии из Индии и подумал, что тебе будет интересно взглянуть на них. — Он делает еще один глубокий вдох. — Может быть, я заскочу к тебе как-нибудь… завтра вечером… если у тебя нет других планов? Может, поужинаем?
В ответ Сомер некоторое время молчит, а Кришнан, зажмурившись, пытается придумать предложение получше.
— Крис, завтра после работы мне надо в город к врачу, — говорит Сомер, делает паузу и затем продолжает: — Я сделала маммограмму на прошлой неделе, и у меня там не все в норме. Возможно, ничего страшного, но я записалась на биопсию, чтобы убедиться, что все точно в порядке.
— О, — Кришнан переваривает полученные новости. — Понятно. Я мог бы подбросить тебя туда. А после мы можем поужинать.
После долгой паузы Сомер отвечает.
— Хорошо. У меня запись на 16:00.
— Я заеду за тобой в 15:00. — Кришнан кладет трубку и в поисках фотоаппарата перерывает гору вещей на кухонной стойке. Потом он снова хватает телефонную трубку и по памяти набирает номер аптеки.
— Алло! Скажите, сколько времени нужно, чтобы распечатать фотографии с карты памяти?
Усаживаясь в машину, Сомер улыбается Кришнану. Она целует его в качестве приветствия, и в следующий миг Крис замечает, какой у жены цветущий вид. Ее лицо сияет, а блузка без рукавов открывает его взору заметно загоревшие руки.
— В «Калифорния Пацифик», — говорит Сомер, пристегивая ремень.
Кришнан был с женой в этой больнице, когда у нее случился последний выкидыш. Он выезжает на шоссе 280, ведущее в Сан-Франциско. На этой трассе нельзя ехать на большой скорости, но сама дорога живописнее, да и Сомер всегда выбирала этот маршрут. Крис смотрит на жену, разглядывающую пейзаж за окном.
— Я нащупала уплотнение под мышкой, — говорит Сомер, отвечая на вопрос, который стеснялся задать Кришнан. — Когда мылась в душе на позапрошлой неделе. Уверена, что это просто киста, но, помня о моей наследственности, хочу все-таки провериться. На прошлой неделе сделала маммограмму, и рентгенолог разглядел на снимке аномальное уплотнение.
— А кто делал рентген? — беспокоится Крис. — Сами снимки у тебя? Я могу попросить Джима глянуть.
— Спасибо, но в этом нет необходимости. Я сама посмотрела снимки, спросила мнение еще одного специалиста. Биопсия нужна мне просто на всякий случай. — Голос Сомер звучит спокойно. Кришнан отмечает про себя, что это так не похоже на беспокойную и нервную Сомер, которая мучительно пыталась завести ребенка.
— Кто делает биопсию? Майк много консультирует в медицинском центре «Калифорния Пацифик», и я могу узнать у него, кто там лучший.
Сомер поворачивается к лицом к мужу.
— Крис, — говорит она твердо, — не нужно решать эту проблему за меня. Я просто хочу, чтобы ты побыл рядом и поддержал меня, хорошо?
— Хорошо. — Кришнан крепче сжимает руль и чувствует, как вспотели ладони. Он включает кондиционер и старается успокоиться, хотя факторы риска сами собой всплывают в голове, как кричащие газетные заголовки. Белая женщина в районе пятидесяти пяти, у матери рак груди — все это повышает процент риска. Единственное, что играет им на руку, но по иронии судьбы уже причинило им столько горя, — это тот факт, что менструации у нее прекратились на двадцать лет раньше, чем должны были.
— Я тебе говорила, что на прошлой неделе, пока тебя не было, получила от Аши письмо по электронной почте? Она ездила в какое-то место под названием пещеры Элефанта.
— Пещеры Элефанта? Да, я предлагал ей обязательно туда съездить, — улыбается Кришнан. — Они находятся на острове в заливе. Это древние пещеры с вырезанными прямо в скале скульптурами. Большая туристическая достопримечательность. Я не возил тебя туда?
— Не думаю. Похоже, там повсюду скачут обезьяны, прыгают прямо на посетителей — на туристов и везде, где только могут. Взбираются людям на плечи и выпрашивают еду. Аша прислала фотографию, где она как раз кормит обезьянку бананом. Похоже, девочка повеселилась там от души. Мне даже вспомнились те времена, когда она была маленькой. Помнишь, как ей нравились обезьяны в зоопарке? Ой, смотри, — неожиданно переводит разговор Сомер, — Кафешка «Редс Ява Хаус». Представляешь, она так и работает! — Женщина показывает на маленькую белую забегаловку, где они с Крисом ели бургеры по выходным, когда жили в Сан-Франциско.