— Аша может тебе показать. — Улыбка Сарлы делает морщинки у рта глубже.
— Спасибо. Я понимаю, как они важны. Обещаю, что буду беречь их, — с чувством отвечает Сомер. — Я очень вам за это признательна и… благодарна за то, как вы заботились об Аше весь прошлый год.
— Что ж, — Сарла накрывает ладонью руку Сомер, — никто не заменит мать, но я старалась заботиться о ней, пока тебя не было рядом. Она удивительная девушка. В ней много твоего. Ты можешь гордиться тем, как воспитала ее.
— Спасибо, — со слезами на глазах отвечает Сомер. Скрипнув, открывается дверь, и на пороге комнаты появляется Кришнан. — Но, как вы знаете, в этом не только моя заслуга, — смеясь, добавляет Сомер и кивает на дверь. — Ваш сын тоже кое-чего заслужил.
— Да, отдайте мне, пожалуйста, то, что я заслужил. Что я на этот раз натворил? — спрашивает Кришнан.
— Ничего. Абсолютно ничего. Заходи, садись, — говорит Сарла.
Сомер поднимает кипу сари и переходит в другую часть комнаты, а Кришнан садится на ее место. Она раздумывает, не стоит ли ей вовсе оставить мужа наедине с матерью, но Сарла обращается к ним обоим.
— Я знаю, что у вас там, в Калифорнии, есть много водоемов, — произносит она. — Может быть, вам удастся найти подходящий. Какое-нибудь спокойное местечко, которое понравилось бы твоему папе. — Она дает Крису маленький сосуд с серым пеплом. — Чтобы вы могли бы развеять там его прах.
С противоположного конца комнаты Сомер видит, как опускаются плечи Криса, когда он принимает у матери сосуд.
— Часть мы развеем здесь над морем, когда придет время, но… — Подбородок Сарлы выступает вперед, а глаза сверкают, когда она смотрит на сына. — Но он всегда так гордился тем, что ты там. И это тоже тебе. Он немного староват, но все еще работает. — Сарла достает из ящика видавший виды стетоскоп.
Сомер сразу же узнает медицинский прибор, который отец Криса носил на себе каждый день во время их прошлого приезда. Он не расставался с этим стетоскопом и частенько не снимал его даже за ужином. Кришнану в его нынешней работе он вряд ли пригодится. Возможно, он не пользуется стетоскопом уже несколько лет, но Сомер понимает ценность этого подарка.
— Ты уверена? Не хочешь оставить его… — говорит он, вертя стетоскоп в руках.
Сарла закрывает глаза.
— Да, бета, я уверена. Свои желания он выражал предельно ясно.
Еще час до посадки в самолет они сидят в зале ожидания аэропорта. Кришнан пьет последнюю чашку настоящего индийского чая, а Сомер с Ашей потягивают тоник с лаймом.
— Сегодня утром мама научила меня приветствовать солнце, — говорит Аша Крису. — Надо было и тебе с нами. Пока мы долетим до дома, у тебя все тело затечет и заболит, а нам будет гораздо легче.
Крис с улыбкой качает головой и снова погружается в чтение газеты.
— Ты знаешь, я подумываю о двухнедельном йога-паломничестве на следующий год, — говорит Сомер.
— Класс! Куда? — загорается Аша.
— В Майсур.
Крис отрывается от газеты, они с Ашей переглядываются, а потом оба недоверчиво смотрят на Сомер.
— Майсур… в Индии? — уточняет Крис.
— Да, — отвечает Сомер, — Майсур, Индия. У них там большой паломнический центр. Я разговаривала об этом со своим инструктором. Она считает, что я почти готова.
Улыбка медленно расплывается по ее лицу. Первый раз она приехала в Индию ради Аши. В этот раз — ради Кришнана. Возможно, следующий раз будет ради нее самой.
— Может, у нас получится превратить это в семейное путешествие.
— О да, — восклицает Аша, — это было бы замечательно!
— Вот только тебе, — Сомер протягивает руку, чтобы погладить животик мужа, — придется привести себя в форму, чтобы от нас не отставать.
И все трое покатываются со смеху.
Аша закидывает руки за голову и зевает.
— Не хочу я лететь, — жалуется девушка. — Двадцать семь часов? Это будет самый долгий отрезок времени, что мы проводили вместе. — Она указывает на сидящую на стуле слева от себя Сомер и на разместившегося справа Криса.
— Ну, не совсем так, — возражает Сомер. Крис во все глаза смотрит на жену сквозь свои двухфокусные очки, Аша тоже глядит на мать, наморщив лоб. — Как мне кажется, мы уже совершали такой перелет лет двадцать назад, правда?
Кришнан усмехается. Аша улыбается и шутливо тычет отца кулаком в плечо.
Сомер сидит, откинувшись в кресле самолета, и смотрит через иллюминатор, как внизу в темноте ночи постепенно тают мерцающие огни Мумбай. В кресле рядом с ней уже почти спит Аша, положив голову вместе с подушкой на мамины колени, а ноги — на колени отца. Родителям тоже надо поспать, но Сомер, как и Крису, не хочется беспокоить Ашу. Муж протягивает жене руку, и она вкладывает в нее свою. Супруги держатся друг за друга, а между ними спит Аша, и все точно так же, как было в тот первый перелет.
60
ОЧЕНЬ ХОРОШО
Мумбай, Индия, 2009 год
Он держит в руке клочок бумаги и напряженно сравнивает нацарапанные на нем слова с красными буквами на дверной табличке. Несколько раз переведя взгляд с бумажки на дверь и обратно, он понимает, что не ошибся, и нажимает кнопку звонка. За дверью раздается пронзительное дребезжание. Пока тянется ожидание, он проводит рукой по медной пластинке, ощупывая пальцами четкие грани выпуклых букв. Дверь резко распахивается, он отдергивает руку, а затем достает и протягивает девушке, которая открыла дверь, еще одну записку. Прочитав ее, она поднимает на него глаза и пропускает в дом.
Легким кивком головы девушка приглашает его следовать за ней по коридору. Он идет, на ходу приглаживая седеющие волосы и проверяя, не задралась ли футболка на наметившемся животе. Они заходят в кабинет, и девушка указывает ему на стул. Он садится, сцепив пальцы.
— Меня зовут Арун Дешпанде, — представляется сидящий за столом мужчина в тонких очках. — Мистер Мерчант, верно?
— Да, — отвечает Джасу, откашлявшись, — Джасу Мерчант.
— Как я понимаю, вы кого-то ищете.
— Да, мы — моя жена и я — мы не хотим никому создавать лишних проблем. Нам просто хотелось бы узнать, что стало с маленькой девочкой, которая поступила сюда двадцать пять лет назад. Ее звали Уша. Мерчант. Мы только хотим удостовериться, осталась ли… то есть узнать, что с ней стало.
— Почему именно сейчас, мистер Мерчант? Прошло двадцать пять лет. Почему только сейчас? — спрашивает Арун.
Джасу чувствует, как заливается краской, и смотрит на свои руки.
— Моя жена, — тихо говорит он, — она очень плохо себя чувствует… — В этот момент он представляет себе лежащую в постели Кавиту, мучимую жаром и беспрерывно повторяющую: «Уша… Шанти… Уша». Поначалу он решил, что жена молится. Но как-то ночью она схватила его за руку и сказала: «Иди, найди ее». Позвонив по телефону Рупе, Джасу узнал правду о том, что произошло двадцать пять лет назад, и понял, о чем просила его Кавита. Сейчас он подыскивает нужные слова, чтобы объяснить сидящему перед ним человеку. — Я хочу немного успокоить ее, пока еще не поздно.
— Конечно. Однако вы должны уяснить, что прежде всего мы защищаем интересы детей, даже если они уже стали взрослыми. Но я поделюсь с вами сведениями, которыми располагаю.
Он достает из ящика стола папку.
— Я видел эту девушку несколько лет назад. Сейчас ее зовут Аша.
— Аша, — повторяет Джасу, медленно кивая. — Так, значит, она до сих пор живет где-то поблизости?
Мужчина за столом отрицательно качает головой.
— Нет. Сейчас она живет в Америке. Ее удочерили. Пара врачей.
— Америка? — недоверчиво произносит Джасу, будучи не в состоянии сразу поверить в слова Дешпанде. Но, смирившись, он повторяет уже тише: — Америка…
Широкая улыбка медленно озаряет его лицо.
— Акча. Вы сказали, врач?
— Ее родители — врачи. Сама она — журналистка. По крайней мере, была, когда приезжала сюда.
— Журналистка?
— Да, она пишет статьи для газет и журналов, — поясняет Арун, показывая вчерашний номер «Таймс». — На самом деле в этой папке лежит одна из ее статей. Она прислала ее мне после того, как уехала.