Неудивительно, что люди, жившие в то тяжелое время, пытались объяснить зло, царствующее в мире, происками демонов, ведьм и властью Сатаны. Характер средневековой народной культуры постепенно проникал в церковную жизнь. В период позднего Средневековья негативные настроения становятся доминирующими. И чем большую силу они набирали, тем больше противоречили церковным догмам. Священники признавали, что в результате грехопадения миром стал править Сатана, однако что Бог есть создатель всего сущего и на все воля Его. Именно по промыслу Божьему Христос был распят, и принял смерть, и спустился в ад, и воскрес и дьявола посрамил. Как отмечает Эмиль Мале в своей книге «Образы готики», Церковь однозначно утверждает, что весь материальный мир есть отражение великого замысла Бога Отца. Эта идея была сформулирована в XIII веке доминиканским монахом Винсентом из Бове, который трактовал каждый аспект мира как зеркальное отражение Бога. В XV веке эти представления все еще оставались в силе. Даже в самые тяжелые времена церковь твердо заявляла, что человек и природа —творения Божьи и вся Земля во власти Его. Согласно церковной доктрине, происхождение материального мира не имеет с дьяволом ничего общего. Земля — священное место, изначально единое со своим духовным прообразом24.
Как и следовало ожидать, противоречия между учением официальной церкви и реальностью повседневной жизни вызывали определенное недоумение. Церковная догма утверждала, что все во благо, однако священники предупреждали о происках дьявола. В конце Средневековья христиане пришли к мысли, что миром правит все-таки Сатана, но оставался невыясненным его статус. Неясно было, действует ли он по собственной воле или исполняет волю Божью, наказывая человечество за его грехи25. Кроме того, сохранялось уважение к Церкви и ее доктринам, направленным на искупление грехов. Таким образом, обычные христиане не разделяли позиции еретиков о дьяволе и о сотворении им мира. Их дуализм был поверхностным в отличие от определенного и бескомпромиссного дуализма катаров и манихеев. В ряде областей Франции (Бретань, Овернь и Пиренеи) среди верующих возникали дуалистические настроения, но они носили компромиссный характер: дьявол, мол, пытался сравниться с Богом, но ему этого не удалось. По их мнению, Бог создал солнце и дождь, а Сатана сумел создать только луну и град26.
Также имелись разночтения в определении происхождения зла и участия Бога в судьбах несправедливого, жестокого и опасного мира. На такие вопросы всегда трудно дать ответ, тем более в исторические периоды, подобные концу Средневековья, когда тяготы повседневной жизни откровенно противоречат установленным церковным догмам. Церковь приступила к пересмотру своих позиций на соборе в Тренте в 1545-1563 годах27. Реформы были продолжены I Ватиканским собором в 1869-1870 годах. В эпоху Босха главенствовала идея официальной церкви о святости мироздания, что находило отражение в искусстве. Как отмечает Лотте Бранд Филип:
...если голландские живописцы (пятнадцатого века) и разделяют мир небесный и мир земной, то по тем же признакам, что и мы их разделяем, а вовсе не так, как это делали их предшественники. Другими словами, для средневековых взглядов характерно понимание единства этих двух сфер в отличие от представлений о том, что мир небесный и мир земной являются двумя отдельными категориями...28
Современники Босха иногда писали образы святых, искушаемых дьяволом, или сцены наказания в аду, но эти изображения не противоречили церковной догме о главенстве Бога на земле. Другая фольклорная традиция, воспринятая церковью, также существовала наряду с этим традиционным искусством. Примеры тому встречаются на полях манускриптов рукописей или среди архитектурного орнамента готических соборов. Эти произведения были своего рода буффонадой по отношению к более серьезному религиозному искусству. Их шуты, черти и сценки повседневной жизни дразнили духовенство и нарушали согласие церкви и общества, но они никогда не заходили настолько далеко, чтобы стать агрессивными. В творчестве Босха, несомненно, есть что-то общее с фольклорной традицией, однако, как мы увидим в последующих главах, его произведения гораздо более непокорные и гневные, чем народное искусство. Стиль Босха очень своеобразен. Он прибегал к традиции, но также создавал оригинальные образы, абсолютно новые для западноевропейского искусства. Подтекст этих образов говорит об их антиклерикальной направленности и о бескомпромиссном дуализме художника.