В «зрачке» мы видим, как гигантский пеликан защищает группу из пяти крошечных человечков. На первый взгляд может показаться, что это традиционное христианское изображение Христа в облике пеликана, кормящего своих детей собственной кровью. Но пеликан вовсе не разрывает свою грудь, он склонился над группой душ, нуждающихся в его помощи. Настоящее значение данной сцены ближе к катарской истории пеликана, чем к христианской притче. Катары никогда не утверждали, что Христос в буквальном смысле слова пролил свою кровь ради спасения человечества, но они действительно считали пеликана символом Христа. Согласно притче, рассказанной катаром-про-поведником во время процесса 1306 года в Лангедоке, пеликан, следуя за солнцем, ушел под землю, где спрятал свое сияние. Таким образом, пеликан сумел защитить своих детенышей от зверя, преследовавшего их, чтобы убить. Зверь, очевидно, является метафорой Сатаны, а пеликан представляет Христа. Христос скрывает свою светоносность и принимает человеческий облик147.
Босховское описание миссии Спасителя во внешнем круге сатанинского «глаза», расположенного в черной бесовской сфере, очень необычно.
Что могло бы вдохновить художника на столь странное изображение? Оно диаметрально противоположно христианским представлениям о природе как воплощении замысла Божьего (см. введение). У Босха созданная Сатаной Земля окружена демонами и полностью оторвана от Бога Отца и его Царства света. Невозможно предположить, что этот мир создан добрым божеством. И только в самом центре дьявольской по своей сути Вселенной Христос пытается спасти человечество от вечного мрака.
Идея, выраженная художником в этом произведении, является абсолютной антитезой церковной доктрине. В гностических апокрифах от Иоанна, так называемом «Тайном писании от Иоанна», можно встретить метафору, объясняющую данный образ. Гностическое евангелие (не путайте с катарской Тайной книгой) не является манихейской литературой. Однако некоторые из его постулатов, возможно, были восприняты мессалианами и переданы ими катарам и Босху. Евангелие использует метафору глаза как одну из моделей мироздания. Описание дано очень коротко — одним предложением, а именно: «это то, что всматривается в самое себя и в свет вокруг себя...» Фраза могла быть легко пропущена, если бы не объяснения Лейтона. Согласно Лейтону, Евангелие сравнивает Бога, или первопричину всего сущего, с глазом, плавающим в светоносной рефлексивной среде. Бог смотрит и видит самого себя. Отражение Его является производной реальностью148. Другими словами, материальной Вселенной или «второй реальностью» — зеркальным отражением глаза Бога.
В христианской традиции такое зеркальное отражение трактовалось бы позитивно, но в гностицизме все иначе. Босх показывает, что отражение искажает оригинал, поскольку правая часть становится левой и наоборот, как в зеркале. Отражение становится демоническим, а не святым, то есть это — мир Сатаны и его свиты. Земля плавает в океане тьмы, полном прозрачных демонов. Дьявольский океан — противоположность ангельской сфере света, окружающей Бога. В произведении «Святой Иоанн на Патмосе» демонический «глаз» противопоставлен кругу, на который с другой стороны пристально смотрит святой Иоанн. В отличие от Земли небесный круг Иоанна золотой, а Мария с Младенцем (скорее в духовном, а не физическом воплощении) находится в центре его. Мы вернемся к рассмотрению этой композиции в главе 12.
Контраст между бесовской землей Босха и ангельской землей в понимании средневековых христиан становится очевидным, если сравнить босховский темный круг с французской миниатюрой XV века из Британской библиотеки (цв. ил. 34). Миниатюра изображает Бога Творца, создающего мир. Здесь Создатель стоит на вершине зеленой круглой земли, окруженной стихиями воды, воздуха и огня. Если присмотреться к стихиям воздуха и огня, можно увидеть, что они полностью состоят из ангелов. Такое изображение очень далеко от представлений Босха. Художник не оспаривал доктрину о Боге, окруженном ангелами, но для него создателем Земли был Сатана с демонами. Истинный Бог и ангельские сущности вокруг него никогда не становились элементами видимого мира. С точки зрения Босха, ангелы, спускавшиеся в материальную вселенную, созданную Сатаной, оставались чуждыми этому миру. Они зашли на чужую территорию не из желания посетить ее, а с единственной целью спасти «хороших» падших ангелов, захваченных миром Сатаны.