Странник в картине «Блудный сын» удаляется от таверны, оглядываясь назад через плечо. Таверна, привлекшая его внимание, очевидно, является местом греха и блуда. На доме вывеска с изображением лебедя, на чердаке голуби, в дверях женщина с кувшином — все это указывает на бордель. Кроме того, судя по пивной бочке и фигуре за углом, там предаются пьянству.
Бордель в христианском понимании символ греха, но у Босха его изображение в большей мере соответствует метафоре из манихейского текста «Песнь о жемчужине». В этой поэме говорится, что Христос ради спасения заблудшей души заходит в бордель, что метафорически означает Его приход на землю во спасение человечества193. Земная жизнь понимается как грехопадение и ассоциируется с таверной. В картине страннику предлагается непростой выбор: либо присоединиться к гулякам в таверне, либо идти прочь чужаком на бренной земле. В «Песне о жемчужине» Спаситель оказался в такой же ситуации. Безгрешный в борделе чувствует себя абсолютно одиноким, как и босховский странник. Он так говорит о своем одиночестве:
Я был один и одинок, я был чужим Для всех обитателей таверны194.
Босх посредством знаков и символов показывает, что странник не прочь выпить. Одно из самых очевидных тому подтверждений — это синица над его головой. По мнению Бакса, синица — символ опьянения и слабой воли195. На синицу охотится хищная сова, и вряд ли жертве удастся спастись. Кроме того, в гностицизме и манихействе состояние опьянения служило метафорой духовного забытья. В одном из манихейских текстов IX века, найденных в Турфанском оазисе в 1902—1907 годах, это состояние описывается так:
Моя душа, самое прекрасное, что у меня есть...
Куда ты удалилась?
Вернись, прекрасная душа,
Пробудись от хмельного сна,
Очнись от забытья, в которое ты впала...196
Спаситель в поэме «Песнь о жемчужине» сопротивляется опьянению, но даже Ему трудно находиться в борделе длительное время. В конце концов и Он вкушает «отравленные» яства мира сего и впадает в сон. Он вскоре проснется, однако душа, или жемчужина, ради спасения которой Он пришел, более беспомощна и податлива соблазнам, как и странник у Босха. Душа, попадая в материальный мир, оказывается больше, чем дух, связанной с физическим телом.
В гностической и манихейской литературе физическое тело, в которое заключена душа, часто называют нечистым197 В картине Босха рваная и грязная одежда странника означает греховность его тела. Перевязанная левая нога также является в катаризме важным символом. Рана на ноге, как мы отмечали в главе 1, показывает, что человек грешен, а перевязанная левая нога говорит о грехе сладострастия. Однако образ странника не принадлежит миру зла. Босх в своих произведениях для обозначения абсолютного зла использует изображения открытой гноящейся раны, как на ногах адского белого монстра в алтарном триптихе «Сад земных наслаждений» или «папы римского» в центральной части триптиха «Поклонение волхвов». В душе слушателя есть и добро и зло, о чем художник говорит посредством контрастного черно-белого оперения двух сорок. Одна из них сидит в клетке рядом с дверью гостиницы, другая — на изгороди перед странником.
Слушатели в картинах Босха — это седые мужчины, странствия которых в материальном мире подходят к концу. Странник в картине «Блудный сын» подходит к изгороди с сорокой, а пилигрим в триптихе «Воз сена» приближается к мосту. Они оба готовы перейти в другой мир и освободиться от бренного тела. В триптихе «Воз сена» рядом с мостом у края берега мы видим обглоданные кости, на которые слетаются черные птицы (демонические души). Таким образом художник подчеркивает, что земная жизнь не есть жизнь истинная. В духовном плане материальный мир — сфера смерти, населенная демонами. Длинные посохи в руках странников, возможно, тоже означают бренность земной жизни, через которую они проходят.
К концу физической жизни соблазны становятся для слушателей особенно опасны. Если странники умрут в состоянии духовного «опьянения», не освободившись от телесных желаний, то привязанность к материи заставит их души принять новые воплощения. В обеих композициях символами несчастных душ, поддавшихся соблазнам, являются птицы в клетках: над дверью в бордель в «Блудном сыне» и над головой волынщика, играющего для любовников, в триптихе «Воз сена».
Веретено в шляпе слушателя («Блудный сын») — традиционный символ переплетения нитей жизни. Страннику осталось пройти совсем немного до кромки берега, и, как отмечает Вертайм Аймс, это знак того, что ему недолго осталось жить земле. С другой стороны, по мнению Стайна Шнайдера, веретено — символ чередующихся рождений и смертей в колесе реинкарнаций198. Возможно, у Босха веретено отражает обе идеи. Во всяком случае, изображение виселицы на холме, наряду с веретеном, говорит зрителю, что странника ждет духовная смерть, если его привязанность к земным утехам приведет к новому рождению в материальном мире. В триптихе «Воз сена» о такой же опасности предупреждает трещина в мосту, к которому подходит странник. Об этом же говорят и каменные столбы ворот в картине «Блудный сын». При внимательном рассмотрении видно, что один из них покрыт трещинами, в то время как второй цел и стоит твердо. Страннику предстоит сделать выбор между спасением в Царстве света и новым рождением в аду, которым катары считали землю.