Если невеста — неофит, а ребенок — ее душа, то кто в картине является женихом, или духом? Согласно символике катаров и манихеев, дух обычно ассоциируется с Иисусом. В катаро-манихейской трактовке картины Босха «Брак в Кане Галилейской» понятно, почему Иисус изображен под свадебным навесом. Круглое золотое блюдо перед ним является символом Духовного солнца и напоминает столешницу, которая использовалась катарами при обряде крещения Святым Духом (см. главу 5).
Духовное вино
В своеобразной интерпретации Босхом евангельского сюжета брака в Кане Галилейской Иисус благословляет не сосуды с водой, а золотую чашу в руках ребенка-души. В представлении манихеев чаша с живой водой, переданная неофиту, короновала спасенную душу205. Согласно коптским манихейским псалмам, Иисус превратил холодную воду земной природы в живое пламенное вино духовной природы. Это вино из виноградной лозы Древа жизни. Манихеи описывали его как «новое вино», представляющее собой «сладкий мед, горящий как перец...»206. Другими словами, это — пламенная духовная энергия, преобразующая неофита и воссоединяющая его душу с духом.
Катары использовали манихейскую символику в обряде крещения Святым Духом, что еще раз доказывает, что катаризм был продолжением манихейской традиции. Превращение холодной воды в пламенное живое вино в катаро-манихейской традиции также косвенно свидетельствует о сути их обряда крещения, предполагавшего радикальное преобразование энергий в процессе инициации.
Такой трактовки евангельского сюжета о браке в Кане Галилейской нет ни в одном из катарских или манихейских текстов, ни в протоколах инквизиции, однако упоминается священником Назариусом, принадлежавшим к умеренным катарам. Назариусу, который жил в Северной Италии в XIII веке, приписываются слова, что итальянские катары ин-терпретировали этот евангельский сюжет как брак в духовном плане . Мы не располагаем более подробной информацией по этому вопросу, однако в катарской рукописи XV века — молитвеннике воеводы Хрвоя из Сплита (рис. 24) — сохранилась иллюстрация брака в Кане Галилейской, в которой использована аналогичная Босху символика208. В композиции боснийской миниатюры «Брак в Кане Галилейской» мы видим изображение летящего голубя на круглом золотом блюде рядом
Брак души и духа
&
 |
| Рис. 24. «Брак в Кане Галилейской» с символическим голубем. Миниатюра из Молитвенника воеводы Хрвоя. 1407 г. Дворец Топ капы, Стамбул |
с Иисусом, то есть символ, который позволяет предположить, что изображен обряд катарского крещения Святым Духом.
Пир Сатаны
На миниатюре «Брак в Кане Галилейской» в боснийском манускрипте (рис. 24) святые находятся слева. Возможно, две крайние фигуры справа, словно отделенные от других большим ножом на столе,
представляют мирян, которые не участвуют в церемонии. В картине Босха семь святых, вкушающих духовное вино, прямо противопоставлены участвующим в застолье грешникам, которые пьют вино духовного забвения. Это — дьявольское вино из виноградной лозы с Древа чувственного познания (см. главу 5). На вожделение мужчин и женщин, которые пьют это вино, указывает непристойная улыбка волынщика, играющего для гостей. Во времена Босха игра на волынке ассоциировалась с кутежами и похотью, а сам инструмент был известен как фаллический символ209. Катары считали, что вожделение и рождение детей самая опасная ловушка Сатаны. Связь волынщика с Сатаной иллюстрирует полумесяц, которым украшен медальон на его рукаве (цв. ил. 61).
Грешников угощают двумя основными блюдами: лебедем и кабаньей головой. Как и волынщик, яства украшены полумесяцами — символом Сатаны. Кроме того, в христианской традиции эти животные имели особый смысл, о чем мы говорили в главах 1 и 2. Лебедь и кабан изрыгают золотой огонь. Их подают на золотых подносах, которые изображены в противовес круглому блюду перед Иисусом. Согласно приведенному Айрис Ориго документу, во время средневековых пиршеств на богато украшенном подносе подавали павлина с ватой в клюве, которую поджигали, чтобы казалось, будто птица дышит огнем210. В интерпретации Босха — это адский пламень. Художник показывает, что уже сами яства являются символами греха. Огненное дыхание означает колдовство и разврат, в чем Босх обвиняет церковь.
Полумесяцы и языки пламени настолько малы, что почти не видны на расстоянии. Однако художник придает им большое значение, так как они заключают в себе особый смысл, сообщая, что угощение и музыка на пиру — сатанинская отрава. Они опьяняют, наряду с дьявольским вином, и заставляют души забывать о своем происхождении в Царстве света. Мужчины и женщины, отведавшие эти яства, попали в ловушки Князя мира сего. Они одурманены Сатаной настолько, что ничего вокруг себя не замечают. Катарский обряд духовного крещения, который проводится рядом с ними, ускользает от их внимания.