51. «Святой Иоанн на Патмосе».
Дерево, масло. Берлинская картинная галерея, Берлин
Фрагменты центральной части алтаря «Сад земных наслаждений». Мадрид 52. Священник и слушатели 53. Адам и Ева с птицами в стеклянной клетке
54. «Извлечение камня глупости». Дерево, масло. Музей Прадо, Мадрид
55. «Святой Христофор».
Дерево, масло. Музей Бойманса — ван Бёнингена, Роттердам
56. «Святой Иаков Великий». Внешняя левая 57. Странник, так называемый «Блудный сын»,
створка алтаря «Страшный суд». Фрагмент
Дерево, масло. Академия изобразительных искусств, Вена
58. Странник («Блудный сын»).
Дерево, масло. Музей Бойманса — ван Бёнингена, Роттердам
59. «Странник». Внешние створки алтаря «Воз сена». Дерево, масло. Музей Прадо, Мадрид
60. «Брак в Кане Галилейской».
Дерево, темпера. Музей Бойманса - ван Бёнингена, Роттердам
61. Лебедь, кабан и человек, играющий на волынке. Фрагмент картины «Брак в Кане Галилейской»
62. Низвержение восставших ангелов. 63. Ноев ковчег. Правая створка алтаря
Левая створка утраченного алтаря «Мир до потопа»
«Мир до потопа». Дерево, масло.
Музей Бойманса - ван Бёнингена
Алтарь «Мир до потопа» (до реставрации)
64. Левая внешняя створка: 65. Праваявнешняя створка:
(а) Спасение души; а) Падение души;
(б) Порабощение души б) Воссоединение души и духа
66. Святой Иероним за молитвой. Центральная часть триптиха «Святые отшельники». Дерево, масло. Дворец дожей, Венеция
67. «Вознесение в Эмпирей». Часть цикла «Видения загробного мира». Дерево, масло. Дворец дожей, Венеция
 |
| 69. Фонтан и души. Фрагмент левой створки алтаря «Страшный суд».Дерево, масло. Музей Грониге, Брюгге |
68. «Земной рай». Часть цикла «Видения загробного мира». Венеция
72. «Низвержение грешников». Часть цикла «Видения загробного мира». Венеция
70. (Слева вверху) Дирк Боутс (1415-1475). «Дорога в рай». 1468 г. Алтарная створка. Дерево, масло.
Музей изящных искусств, Лилль
71. (Слева внизу) Дирк Боутс.
«Низвержение грешников в ад». 1468. Алтарная створка. Дерево, масло.
Музей изящных искусств, Лилль
 |
| 73. «Адская река». Часть цикла «Видения загробного мира». Венеция |
легкими и энергичными, в отличие от неповоротливых тучных людей, занимающихся сиюминутными земными делами.
Искусство Босха — фантасмагория, и в то же время его символика призвана отразить реальные события. Такое противоречие вполне укладывается в рамки катаризма. Возможно, Босх разделял идеи мистиков о том, что материальный мир не соответствует реальности. Многие провидцы утверждали, что сотворение Земли и воплощение душ — всего лишь иллюзия. Гностики, манихеи и катары сравнивали человеческую жизнь с дурманом или сном. Правда, иллюзия от этого не становилась менее реальной в нашем чувственном восприятии. Только когда мы вернемся в нашу изначальную духовную обитель, земная реальность предстанет перед нами в своем истинном иллюзорном виде. В мироздании Босха нереален даже земной рай третьих небес, поскольку это — промежуточное состояние материи на пути к свету. Подлинным является лишь Царство света, к которому стремятся души в картине «Вознесение в Эмпирей».
Босха можно отнести к великим мистикам. Что же, по его мнению, случится после Страшного суда с душами несчастных, горящих в геенне огненной? Босх считал, что обычные люди (небогатые, невлиятельные и гонимые официальной церковью) были падшими ангелами с искрой Божественного света в душе. И хотя они впали в состояние «сна», их духовные искры оставались живыми. Получив катарское крещение Святым Духом, они могли «проснуться» и бежать из мира материи. Большинство оказалось слишком слабым, чтобы справиться с такой непосильной задачей. Именно духовная слабость людей определяет пессимизм Босха. Во времена его жизни катаризм в Западной Европе был почти полностью уничтожен. Только на севере Италии, где церковь была более терпима, оставались еще отдельные секты. Основные доктрины катаризма претерпели радикальные изменения. О них можно судить по протоколам дела Сканделлы, неокатаризм которого показывает, насколько в XVI веке изменилось вероучение катаров. К этому времени в Македонии и Болгарии катары были вытеснены мусульманами, тот же процесс начался и в Боснии. Видимо, Босх считал, что если катаризм полностью исчезнет, то многие души (если не все) погибнут. И все же его творчество нельзя назвать абсолютно пессимистичным. Изображая в своих произведениях трагическую судьбу «непробудившихся» душ, художник старается предупредить, а значит, думает, что предупрежденный человек может надеяться на спасение.