- Я буду следить, чтобы вы не сняли повязку, - шагает мне за спину.
- Ты что не доверяешь мне, Захар? – искренне выпаливаю. – Я никогда не подставляла тебя, всегда проявляла уважение. Даже Армана спасла от тюрьмы. И это твоя благодарность?!
- Нет, не доверяю, Алиса Сергеевна, - как бездушный робот отвечает и все-таки завязывает глаза.
Лишившись зрения, чувствую себя максимально уязвимой. Кое-как усаживаюсь на заднее сиденье внедорожника. Внутри салона так тихо даже не играет магнитола.
В какой-то момент безмолвие и ожидание неизвестного режет по нервам как острая бритва. Время растягивается в мучительную бесконечность. Я не знаю, сколько прошло двадцать минут или все два часа!
- Ну, скоро уже? – постукиваю пальцами по коленям.
- Почти приехали.
Ощущаю, как останавливается машина. Охранники выводят меня на улицу. Под ногами скрипит снег, где-то вдалеке слышится мелодия. Людное место?
- Могу я снять эту чертову ленту? – ругаю мужчин, но в ответ раздается до боли знакомый голос.
- Нет… Алиса… - говорит Арман.
Вздрагиваю и прикусываю губу. Сразу отличаю руки Хакимова от чужих, каждое прикосновение высекает искры на моем теле. Поздняя осень, морозно, а мне предательски жарко и волнительно.
- Позволь развязать ленту, Арман, - произношу тише, - я хочу видеть твое лицо.
- Не сейчас, - его шепот обжигает висок.
На ощупь, робко ступаю по скользкой земле, а кажется, что шагаю в бездну. Невыносимо быть слепой. В душе борются два непримиримых врага – инстинкт за собственную жизнь и чувства, что слабыми отголосками твердят о доверии к Арману.
Идти трудно, сапожки на каблуках разъезжаются по льду. Хакимов шумно выдыхает и поднимает меня на руки. Вскрикиваю от неожиданности, запрокидываю голову – шелковая повязка чуть-чуть сползает, но дальше снять ее не решаюсь.
Территория, по которой несет меня Арман темная. Заходим в теплое помещение, где горит золотистый свет. Ясно только что с олигархом мы тут вдвоем.
Мужчина осторожно укладывает меня на мягкую поверхность, постель или диван. В нос закрадывается яркий цветочный аромат. Олигарх хочет заняться со мной любовью в оранжерее? Тело пробирает неконтролируемой дрожью, адреналин хлещет по венам с такой силой, что дух захватывает.
Слышу, как Арман расстегивает свой пиджак, звенит металлической пряжкой ремня и ширинкой.
- Пожалуйста, - приподнимаю ладони и хочу остановить, - ты очень торопишь события…
- У нас есть дочь. Мы уже занимались с тобой сексом, Алиса – длинными пальцами умело справляется с пуговицами на моем пиджаке, снимает его и бросает в сторону.
Отодвигает чашу лифа, нащупывает грудь. Под сомкнутыми веками чернота, но я все равно вижу звезды, когда Арман ласкает пальцами мой сосок, перекатывая как вишенку. Вздрагиваю и крепче зажмуриваюсь, ощущая на ключице россыпь влажных, горячих поцелуев. Невольно выгибаюсь навстречу губам, языку, ласкающим грудь, спускающимся ниже, оставляя за собой мокрый след. На слюну попадает воздух, остужая, вызывая множество мурашек по коже. Арман нетерпеливо расстегивает мои брюки и стягивает их. Трусики тоже. Лично снимает с меня сапоги и носочки.
- Я уже забыла, какого это…быть с тобой…словно в первый раз, - трусливо признаюсь.
- И я… - а его тон звучит совсем по-другому.
Крепко берет за талию и переворачивает на живот. Сразу двумя руками сжимает мне попу, склоняется ближе, жадно целует, покусывает половинки, тут же успокаивая место укуса языком. Беспредельные ощущения. Рвусь от Армана, хочу отползти…
- Ты выбрала красную таблетку! - рычит он и хватает меня за щиколотки, возвращая обратно.
Быть женщиной Хакимова – это словно совершать преступление!
Он наваливается сверху. Кожей чувствую, как скользит между бедер его горячий и затвердевший от возбуждения член, а мое внутреннее возбуждение жгучим вихрем закручивается внизу живота, раскаляя кровь, заставляя все пульсировать и сочиться.
Непостижимо опасно и одновременно приятно. Даже в нашу первую ночь пять лет назад, я не ощущала ничего подобного.
Арман проводит языком между моих ног, и я не сдерживаюсь, громко стону, забываю, как дышать, напрягаюсь всем телом до кончиков пальцев.
Арман склоняется к моему лицу, опаляя щеку бешеным, частым дыханием. Заводит руку мне под живот, давит, вынуждая приподнять попу в удобную для него позу.
— Ты будешь кричать мое имя, и захлебываться в экстазе, Алиса, - говорит, медленно входит внутрь.