— Уже поздно, поехали домой, — предложил я.
— Поехали, — кивнула Тоша, не сводя взгляда с Кокона.
Я отвёз девушку домой и вернулся к себе. Этой ночью, к счастью, меня не посещали кошмары.
Африка, озеро Танганьика.
Неолид возник неожиданно. В паре метрах от него наслаждался водной ванной крупный бегемот, совершенно не замечая человека.
— Думаю, подойдёт, — пробормотал Неолид, повернув голову к стаду зебр, пришедших на водопой.
В ладони старика появился фиал с ярко-красной жидкостью. Он откупорил его и капнул в воду ровно десять капель. Каждая капля, падая в воду, превращалась в алую волну, которая расходилась во все стороны.
Бегемот вдруг запрокинул голову и заревел. Его тело начало расти, на нём появились чёрные костяные пластины. Изо лба бегемота вылезли три кривых тёмно-алых рога, а в пасти зверя появились ряды острейших зубов.
Чуть дальше похожую метаморфозу проходили зебры и другие животные, которые пришли на это озеро, чтобы утолить жажду. То же самое происходило с десятками тысяч других зверей.
— Полигон для молодых адептов готов, — Неолид усмехнулся и исчез.
Я вернулся домой поздно и сразу отрубился. Проснулся из-за стука в дверь.
— Вставай, хватит спать, — раздался ехидный голос Наты.
— Отвали, — буркнул я.
— Вставай, дед завтрак готовит!
— Я не буду.
— Вставай, Альти, пора кушать!
— Отстань говорю!
— Вставай, Альти, маленький.
Ната продолжала донимать меня, пока я окончательно не проснулся. Ругаясь на неё сквозь зубы, я оделся и открыл дверь. Ната самодовольно ухмылялась.
— Стерва ты, — буркнул я.
— Кто виноват, что по ночам где-то шляешься?
— Ты что, ждала меня?
— Делать мне нечего, — фыркнула Ната. — Видела, как ты уезжаешь.
— Переживала за меня?
— Конечно, ты же маленький Альти.
Я зло посмотрел на неё и спустился. Внизу никого не было.
— Ой, дед же на работе, — Ната приложила ладони к щекам и покачала головой. — Вот незадача.
Я проверил время — семь утра. Да я часа четыре от силы поспал!
— Ты бы лучше своей Печатью занималась, — процедил я. — Дед вчера её сделал. Тоша тоже, как и некоторые другие школьники.
Нате не понравились мои слова — видимо, за живое задел.
— Спасибо, что разбудила, — я потянулся. — Пойду, сделаю Печать Ксерокса. Может, за сегодня успею две Печати сделать. А ты, бывай.
Небрежно усмехнувшись, я пошёл умываться. Есть у меня такое качество — бить туда, куда больнее. Даже если приходится обижать близких. Вот сейчас сказал, и пожалел — Ната должна чувствовать сильное давление из-за родителей и друзей. Началась гонка адептов, и Ната уже отстаёт — это не может её не тревожить.
Умывшись, я пошёл в кабинет деда и включил ксерокс, хочу попробовать создать новую Печать. Эта будет третьей, если получится.
Количество Печатей, которые адепт может одновременно носить на теле, зависят от его таланта. Одна-две Печати для низкого таланта, три-четыре для среднего и пять-семь для высокого. Но это не касается Тайной Печати — она на то и тайная, что о ней невозможно узнать. Только хозяин может случайно выдать свой секрет.
Во время создания Печати Ксерокса случилось кое-что неприятное. Пульсация в левом глазу стала настолько сильной, что я чудом удержал её. Из-за этого сбилась концентрация, и попытка создания Печати провалилась, что привело к откату — сильной слабости, головной боли и крови из глаз.
Стало очевидно — с каждой новой Печатью удерживать способность в глазу всё тяжелее. Нужно срочно решать, какую именно Печать я буду делать Тайной.
Впрочем, чего тут решать? Всё и так очевидно…
Глава 8
Тайная Печать
Я сидел за столом в своей комнате, пил горячий кофе и думал. Посмотрел на камень, который лежал на полу.
— Алик, ты тут? Я хочу у тебя кое-что спросить насчёт Тайной Печати.
Мне никто не ответил.
— Если продолжишь молчать — я выкину тебя в окно.
Полный игнор.
— Там холодно, замёрзнешь, — предупредил я.
Не дождавшись ответа, пробормотал:
— Чувствую себя психом…
Я подошёл к камню и осторожно поднял его. Вроде ничего не изменилось — галька как галька.
— Ты тут? — я постучал по камню.
Галька начала трескаться. Я ругнулся и чуть не выронил её. Быстро положил камень на стол, пока Алик не вылез. Как-то не хочется дотрагиваться до его… головки.
Серый, морщинистый отросток вылез из панциря и посмотрел на меня.
— Чего шумишь? — недовольно спросил Алик.