У Мириам было много пищи для размышлений — и в основном вещи малоприятные.
Она вышла из-под душа почти в таком же мрачном настроении, в каком пребывала в тот роковой вечер, когда впервые открыла медальон и «растворила врата разума», ведущие в мир, где все оказалось парадоксально худшим. «Откуда беспокойство? — задумалась она. — И почему я не брошу все это?» Главным ответом могла бы стать истинная любовь, если бы Мириам верила в нее. Но она была большой реалисткой: пока что ей нравилось обнаруживать Роланда в собственной постели и доводить его до изнеможения (тяга к нему иногда заставляла ее просыпаться, вырываясь из некрепкого сна в короткие часы затишья); однако в конце этой тропы наслаждений не было никакого уютного коттеджа на двоих. Мириам лишь раз, двенадцать лет назад, подержала на руках собственную дочь, поцеловала ее в голову и отказалась от нее. В течение следующих нескольких лет она ночи напролет сокрушалась по поводу этого решения, пытаясь предугадать будущее и решить, насколько оправданным был ее поступок.
Мысль завести другого ребенка, особенно дочь, в условиях удушающей политики Клана наполняла ее ужасом. Теперь она была большой девочкой, и идея рассчитывать на мужчину как на защитника не казалась ей привлекательной. Вряд ли она прошла через подготовительные медицинские курсы и колледж, развод, медицинскую школу и курсы усовершенствования, только чтобы попасть в такой переплет. Но опыт столкновения со всем этим был до того пугающим, что временами Мириам лежала без сна и пыталась отыскать в окружающем мире хоть какой-то здравый смысл.
Она прошла в спальню и присела в углу, на футон, что был ниже уровня кровати. Ее телефон по-прежнему лежал поблизости, на полу, подключенный к зарядному устройству, но не работал. Она подняла его, включила, дождалась регистрации в сети и вошла в «почтовый ящик».
«Для вас есть сообщения. Первое…» Далее послышался сиплый голос: звонок, записанный около десяти дней назад.
«Мириам?» Она выпрямилась: Энгбард! «Я все очень тщательно продумал и пришел к выводу, что ты права».
У нее отвисла челюсть.
— Вот чертовщина, — прошептала она.
«То, что ты говорила о моей службе безопасности, абсолютно верно. Ольга явно под угрозой. Пока она остается в больнице, но после твоего возвращения я поручу ее твоим заботам вплоть до Белтейна, когда я ожидаю, что вы обе появитесь перед советом Клана, чтобы доложить обо всех преследованиях».
Мириам обнаружила, что ее трясет.
— Есть что-то еще?
«Относительно твоей матери никаких новостей. Я буду продолжать поиски. Если найду что-то положительное, извещу вас. Очень жаль, что не могу рассказать ничего больше по поводу ее исчезновения. А в остальном будь уверена, что от тех, кто напал на нее, не останется камня на камне. Можешь звонить мне в любое время, но всегда помни, что мой коммутатор могут — если ты права — прослушивать. До свидания».
Щелчок. «Сообщение второе…» Мириам тряхнула головой.
«Привет! С вами говорят из „Кленморт Байнтри инвестмент“! Беспокоитесь ли вы о своей пенсии? Вы слишком…» — Мириам нажала на кнопку, удаляя запись.
«Сообщение третье…». «Позвони мне. Постараешься?» Это был Роланд, очень грустный. Она вновь нажала на «удаление», ощущая слабость в желудке. «Сообщение четвертое…» «Мириам? Ты на месте? Это Стив из „Геральд“. Позвони. Есть работа».
Это было последнее сообщение. Мириам несколько секунд разглядывала телефон, прежде чем передвинуть большой палец на кнопку «удалить». Перемещение на миллиметры казалось преодолением целых миль. Она отключила телефон.
— Неужели я только что сделала это? — обратилась она к пустой комнате. — Я только что отклонила предложение «Геральд»?