— Где…
— Иди за мной.
В подвале было темно, пока Мириам не достала небольшой электрический фонарь. Помещение было наполовину завалено досками и прочим хламом, но в противоположной стене виднелась неправильной формы брешь — проход, ведущий в обратном направлении параллельно подвалу Бергесона. Она нырнула в него и обнаружила новый туннель, начинавшийся в стене под поленницей.
— Ты поняла, куда мы направляемся? Идем.
Туннель тянулся и тянулся, повернув в одном месте направо. Мириам удерживала фонарь зубами, продолжая двигаться вперед на четвереньках, стараясь не порвать одежду. Она решила, оказавшись на поверхности, изображать исключительно неряшливую прислугу. Она искренне надеялась, что Ольга ошиблась насчет посетителя, но у нее было неприятное предчувствие, что она опять некоторое время не увидит Бергесона.
Туннель выходил в очередной подвал, скрытый позади обветшалого, развалившегося дома: остатки разбитого платяного шкафа, обгоревший остов кровати с голыми металлическими стяжками, напоминавшими ребра скелета. Мириам встала на ноги и, как могла, отряхнула мусор и пыль, затем подвинулась, давая место Ольге. Ольга состроила гримасу.
— И-их! Какая грязь. С тобой все в порядке?
— Да, — негромко сказала Мириам.
— Это был один человек, — добавила Ольга. — Почти шести с половиной футов роста, здоровый как бык, с густыми усами. А позади него двое одинаково одетых в синее. Королевская стража?
— Вероятно. Судя по описанию, мне сдается, что это инспектор Смит. Гм-м. Держи. — Мириам протянула ей фонарь и продолжила счищать со своего фартука грязь и паутину: он постепенно становился белым, но к тому времени, как она выбралась бы наверх, скорее стал бы серым. — Ну что ж, думаю, мы как раз готовы к выходу.
— Куда?
— Во двор, на соседнюю улицу. — Мириам толчком открыла дверь, за которой обнаружились деревянные ступени, ведущие наверх, к дневному свету. — Идем. Убери фонарь и, ради бога, спрячь пистолет.
Они вынырнули на поверхность между двумя кирпичными стенами, над которыми виднелось небо цвета шиферной крыши. Мириам отперла ворота, и они выскользнули наружу, две женщины с суровыми лицами, одна в одежде прислуги, а другая в зеленом заплатанном костюме, который явно знавал и лучшие времена. Ничто в них не напоминало о полной достоинства вдове и ее молодой компаньонке, что посетили «универмаг» Бергесона двадцатью минутами раньше.
— Быстро. — Мириам посадила Ольгу в первый же подошедший трамвай. Он должен был подвезти их ближе к дому. — Два билета по четыре пенни, пожалуйста. — Она заплатила кондуктору и села, ощущая слабость. Затем огляделась вокруг, но, похоже, никто не сидел в пределах слышимости от них. — Похоже, все обошлось чересчур уж благополучно, — прошептала она.
— Ты о чем? — негромко спросила сидевшая рядом с ней Ольга.
— Мы не задержались там, вот о чем. Они не смогут ничего доказать. У Эрасмуса нет никаких слитков для передачи, а сам он больной человек. Иначе бы нас преследовали от самой работы до этой лавки… — Мириам смолкла. — Он сказал, что какие-то грабители собираются напасть на нас сегодня ночью, — медленно проговорила она. — Малоприятная новость.
— Грабители. — Лицо Ольги напоминало маску ожидания. — Я правильно понимаю, что ты хочешь сказать? Мерзавцы, вооруженные ножами?
— Не обязательно. Он говорил, что два человека подыскивали в пивной головорезов, готовых взять у них деньги. Один из этих людей был похож на азиата.
Ольга напряглась.
— Понимаю, — негромко сказала она.
— Разумеется. — Мириам кивнула. — Думаю, сегодня ночью мы, возможно, получим ответы на часть своих вопросов. Азиаты, ха? — Она гневно усмехнулась. — Пришло время оказать гостеприимство давно потерянным родственникам…
Прямо за поворотом дороги стоял большой каменный дом, обнесенный плотной изгородью и невысокой каменной стеной. Ближайшие его соседи находились на расстоянии почти пятидесяти ярдов и также были укрыты за каменной стеной и изгородью. Из двух труб струился дым, огни в главном холле ярко светились в окрестной темноте, но слуг нигде не было видно. Наконец-то добравшись домой, Мириам срочно отослала Джейн и ее мужа, садовника Рональда, в дешевую гостиницу, дав им серебряную гинею и взамен получив от второго из них обещание помалкивать.