— Я хочу, чтобы не было ни вопросов, ни ответов, — твердо сказала Мириам. — Понятно?
— Да, мэм, — сказала Джейн, скептически покачивая головой. Было ясно, что она затаила самые мрачные подозрения относительно Ольги и гадала, не предрасположена ли ее хозяйка к извращениям: подозрение, которое Мириам была рада поддержать для маскировки правды.
— Так и сделаем, — негромко сказала Мириам, наблюдая с лестницы, как слуги устало плетутся к трамвайной остановке на шестичасовой рейс до города. — Ни слуг, ни свидетелей. Верно?
— Верно, — эхом ответила Ольга. — А ты уверена, что хочешь, чтобы я участвовала во всем этом?
— Да, хочу. Только давай быстро, я не хочу оставаться одна дольше, чем необходимо. Как твои временные татуировки?
— Прекрасно чувствуют себя. Послушай, помнишь, что ты говорила мне насчет Матиаса? Если Брилл работает на…
— Она… нет, — твердо сказала Мириам. — Если бы она хотела убить меня, я давно уже была бы мертва, ясно? Отправляйся. Если она и скрывает что-то, то это наверняка что-то другое… и вероятнее всего — Энгбард. «Приведи» ее сюда, и, если эти плохиши здесь так и не покажутся, мы просто достанем бутылку вина и проваляемся в постели все завтрашнее утро, договорились?
— Хорошо, — все еще сомневаясь, сказала Ольга. Она прошла вниз по лестнице к дверям кухни и дальше, к той точке рядом с теплицей, где Мириам расчистила снег.
Мириам наблюдала за ней даже с большим наслаждением, чем согласилась бы признать. Одна в доме в зимний вечер; каждый треск и каждый скрип казались ей предупреждением: «вор в ночи». Отопление зловеще булькало. Мириам прошла в свою спальню и переоделась в комплект, который захватила с собой во время последнего путешествия. Ремни на «липучках» доставляли некоторое неудобство, жали под мышками, но ботинки были в самый раз, а в бронежилете она почувствовала себя более уверенно. С маской, напоминавшей лыжную шапочку, в руках, с заряженным револьвером на боку и в очках ночного видения на лбу она еще больше ощущала себя самозванкой, чем в тот миг, когда ее разодели в пух и прах перед встречей со знатью. «Только до тех пор, пока они принимают меня так серьезно», — угрюмо подумала она, взяла диктофон и в последний раз проверила аккумуляторы и ленту: полностью заряжены, полностью перемотана, все готово к работе. Надеюсь, все получится.
Без присутствия слуг и Ольги дом казался ужасающе пустым. «Обычно вокруг меня бывали другие люди, — осознала Мириам. — Как же так?»
Она медленно спустилась по лестнице, задержавшись на площадке, чтобы послушать: нет ли чего-то, не соответствующего обстановке. Внизу она открыла дверь, ведущую под лестницу, и нырнула внутрь. Система тревоги была готова к работе. Рональд, садовник, жаловался и ворчал, когда она велела ему проложить в футе под землей вплотную вдоль стен индукционный провод, но в итоге сделал так, как она велела, припомнив, кто платит ему за работу. Панель управления — явление в этом мире в высшей степени «инопланетное» — была установлена за фальшивой доской в нижнем холле. Мириам включила свой приемник, пристроила на место наушник, освобождавший руки, и продолжила свое одиночное патрулирование.
Разумеется, все теперь зависело от Брилл. И от Роланда, если исходить из предположения, что он на уровне и не из тех, кто ведет слишком жесткую и скрытую игру против нее. Кем бы они ни были. Она вполне обоснованно считала, что он не из них — потому что иначе у него было бы множество возможностей избавиться от нее безнаказанно и ни у кого не вызвав подозрений, — но по-прежнему оставалась неясность с Брилл. Однако какую бы игру девушка ни вела, эта игра точно была не враждебной, вот почему Ольга и была отправлена назад за рюкзаком, чтобы доставить его сюда. Предположение, что не верить еще и Ольге, доводило Мириам до головной боли. «Тебе следует с чего-то начать, не правда ли?» — спрашивала она себя. Если, считая, что Ольга на ее стороне, она ошибалась, то изменить что-либо уже не могла. А Ольга ручалась за Брилл. Втроем они могли бы извлечь гораздо больше пользы, чем вдвоем, когда все станет известно — если это действительно скоро произойдет.
Большие часы на площадке медленно отмеряли секунды. Мириам прошла на кухню, открыла дверцу большой чугунной кухонной плиты, стоявшей у внутренней стены, и подбросила туда угля. Затем повернула заслонку. Ночь обещала быть чрезвычайно холодной, и хотя в «прогулочном» снаряжении и пуленепробиваемом жилете должно было быть тепло, Мириам ощущала, как мороз пробирает ее до костей.