Что еще требовалось?
И руководство, поначалу настроенное к ней скептически, оттаяло.
– Вижу, вы нашли верный подход…
Руководству на проблемы пациентов было глубоко наплевать, но вот факт, что сии пациенты оценили нового доктора настолько, чтобы обращаться к нему вновь и вновь, оплачивая визиты через кассу, радовал.
Татьяна же подумала, что через пару лет и собственную практику потянет.
Марина пришла без записи, уверенная, что примут ее в любом случае. И даже пыталась предъявить претензии, когда Танечка отказалась сворачивать сеанс ради нового клиента. Претензии Танечка выслушала, а потом спокойно сказала:
– Тетя Марина, будем откровенны, вы сами поленились записаться. Для вас, конечно, я бы подвинула расписание, перестроила, но не когда сеанс начат…
Танечка несколько опасалась, что ответ этот Марину не устроит, но она лишь махнула рукой и упала в мягкое кресло.
– Извини. В последнее время я такая нервная стала… Господи, Танька, поверить не могу, что это ты! Выросла… Очки, к слову, тебя старят.
– Это нарочно.
– Ну да. – Сама Марина выглядела моложавой, и в отличие от Танькиной матери, сия моложавость смотрелась почти естественной. Если Марина и ложилась под нож – а в этом Танечка была почти уверена, – то выбирала хирургов высокого класса. – Все мы кем-то притворяемся…
Она вздохнула, и в какой-то момент Танечка почти поверила, что Марине понадобились именно ее профессиональные услуги. Но та потянулась, щелкнула пальцами и сказала:
– А теперь послушай меня, девочка. Я тебя сюда устроила, я тебя могу и выгнать. Причем так, что ни в одно приличное место тебя не возьмут. Надеюсь, ты это понимаешь.
– Понимаю. Чего вы хотите?
Марина усмехнулась:
– А в тебе всегда мозги имелись, в отличие от твоей мамочки… Хочу я, чтобы ты меня прикрыла. У меня депрессия и все такое. Мне нужны сеансы, скажем, дважды в неделю часа по два… После меня никого не ставь в расписание, если вдруг задержусь.
Она окинула кабинет взглядом.
– Я буду приходить, потом, надеюсь, ты понимаешь…
– И кто он?
– А тебе дело?
– Нет. Но лучше знать, чтобы не подставиться… Принесите сюда другую одежду. Попроще. Очки и парик. Лучше с длинными волосами, и чтобы цвет волос отличался. Переодеваться будете здесь. Потом я вас выведу через служебный ход. Купите запасной телефон. Бросать будете здесь, но пока вас нет, у меня должна быть возможность связаться…
Татьяна говорила спокойно и деловито, и тон ее подействовал. Марина, которая вскинулась было, желая возразить, в конце кивнула.
– Умная девочка. Хорошо, так и сделаю. И никому, слышишь? Особенно мамаше твоей… Будет спрашивать… – Марина замолчала.
– Будет, – подтвердила Татьяна.
– Наплети чего-нибудь про депрессию или там… Не знаю, сама придумаешь.
С тех пор так и повелось.
Марина звонила.
Являлась.
Переодевалась в простенькое, Татьяной купленное платьице, пряталась за париком и очками и выскальзывала из центра. Приставленная охрана несколько раз пыталась проникнуть в кабинет, но получила жесткий отпор и успокоилась.
Спустя месяц Марина прикупила авто, естественно, не себе, Татьяне. Подержанный «Фордик» был недорогим, неприметным и удобным.
– Смотри, чтобы заправлен всегда был, – велела Марина, вручив ключи. И в порыве нежности даже погладил Танечку по голове. – Ты в деда пошла… Если бы и Галка такой была. Спрашивала?
– Спрашивала, – не стала отрицать Татьяна.
– А ты?
– Сказала, что у вас тревожно-депрессивное расстройство, что семейная жизнь не ладится, мужа вы не любите. И он к вам остыл. И вы опасаетесь развода… Стандартный перечень проблем.
И молодой любовник, номер которого выяснить получилось без особого труда, в них вписывался. За ним она наблюдала издали, прикидывая, как воспользоваться ситуацией.
Шантаж?
Мелко. И опасно. Марина – не тот человек, который станет терпеть… Да и выгода весьма сомнительна. Нет, не то чтобы Татьяна выгоды искала, скорее уж ей требовались хоть какие-то гарантии, что, когда пылкий роман закончится, Марина не поспешит убрать и невольных свидетелей ее измен.
Что до матушки, то к делам Марины, вернее, к семейной ее жизни, она испытывала какое-то болезненное любопытство, находя в выдуманных – а может, и не совсем выдуманных – проблемах, о которых Татьяна рассказывала будто бы с большою неохотой, утешение.
– Это потому, что она чужое взяла! – как-то заявила она Татьяне. – Он был моим! Он меня любил, так нет же, влезла!
Еще одна навязчивая идея, бороться с которой у Татьяны не было ни малейшего желания. И ввиду своей навязчивости, эта идея мешала воспринимать любые аргументы, которые бы ей противоречили.