Галине отводилась роль прислуги.
Марина же… Соболиная шуба, платье из последней коллекции. Часики с бриллиантами и туфли стоимостью в половину Галининой квартиры.
– Конечно, детки попытались бороться, но потом удалось их образумить… Не волнуйся, я о тебе не забуду… – Она легла на массажный стол и прикрыла веки. – Только скажи своей Танечке, чтобы не наглела… Ее-то я не боюсь. И надеюсь, ты не собираешься меня шантажировать? Смотри, Галочка, я ведь могу и злой быть… Деньги – это власть!
Она засмеялась и в этот миг Галина осознала, что убьет ее.
Не сразу.
Конечно, не сразу… Марина должна страдать. Осознать, что совершила, и пусть Галочку считали недалекой, глупой даже, она была умнее прочих.
Например, с ядом Райкиным разобралась.
Хитрый был яд.
Интересный.
Одной капли на флакон масла для тела хватило, чтоб чудотворное средство, за которое Мариночка из собственного кармана платила, – и этот факт доставлял Галине извращенное удовольствие – превратилось в отраву. Нет, Марина умерла бы не сразу.
И не через неделю.
Может, даже год протянула бы, а то и дольше, но с каждым разом становилось бы хуже.
Затянувшаяся агония.
Депрессия.
И неизбежный финал.
Галина не думала о том, что будет с ней, с Татьяной, которая совершенно отдалилась, она просто наслаждалась ситуацией… А потом Марина, как и предполагалось, умерла.
– Вот такие пироги, – сказал Макс, потирая руки, и обвел взглядом притихшее собрание. – Это была одна часть истории, которая, собственно, и отвечает на вопрос, кто же убил Марину… Образно говоря, можно считать, что убило ее собственное прошлое.
– Значит, завещание недействительно, – задумчиво произнесла Евгения. – Чудесно… Очень даже хорошо… Гошка, пожалуй, впервые я благодарна тебе за твою же дурость. Господи, если подумать… Если бы все это выяснилось раньше!
– Вы бы сумели воспользоваться ситуацией, – спокойно закончил Макс и руки поднял. – Не спешите, дамы и господа, наша увлекательная беседа не закончена. Остались еще вопросы.
И Алина, хотя ее не спрашивали, кивнула.
– К примеру, чье это добро? – Макс вытащил злополучную флешку-бабочку. – Сначала я решил, что Евгении… Вы, уж простите, любите все блестящее…
– Это не мое!
– Откуда она у вас? – мрачно поинтересовался Гошка.
– Братец, неужели твое?
Молчание. И ведь определенно, именно Егор искал флешку в кустах, просто Алине повезло найти ее раньше.
– Марины…
– Марины, значит. – Макс флешкой покачал. – Итак, теперь приступим к другой части истории… Вот что меня радует в ней, так это факт, что все сошлось одно к одному. Что мы имеем? Имеем парня, который вдруг узнал, что отец его вовсе не бел и пушист. И ладно бы просто изменял матери, это ты бы еще понял. Нет, он обзавелся на стороне ребенком. Появление сестрички тебя не обрадовало…
– Кого бы обрадовало, – ответил Егор не слишком, впрочем, охотно.
– А потом еще твой отец позволил любовнице убить твою мать. И отказался покарать виновную, хотя, с твоей точки зрения, доказательства вины были безусловны. Ты очень надеялся на то, что справедливость восторжествует, а вместо этого добрая сестричка и папочка сумели договориться за твоей спиной. А тебя вовсе сослали… Ты ведь именно так это воспринял?
Молчание.
И выразительное такое молчание.
– Что дальше? Отношения с отцом были испорчены. И десяток лет вдали от него пролетел быстро… Потом папочка тебя принял. Пристроил…
– Сделал одолжение, – сквозь зубы процедил Егор.
– Ну да, посадил на приличную зарплату…
– Я пытался найти другую работу. Но кто бы стал с ним связываться? Нет, во мне видели конкурента. Шпиона, пришлось…
Егор сплюнул.
– Он держал меня на поводке. Постоянно напоминал, что я бездельник, что без него и шагу ступить не могу.
– А тут еще и Маринка… Не такая уж молодая, но стильная, шикарная даже женщина. Она следила за собой. Умела одеваться. Преподносить себя… Ты увлекся? Или скорей она увлеклась? Твой отец ее контролировал… Пытался. Поэтому и дом построил подальше от города. Золотая клетка для райской птички. Только вот не подумал, что приключение Мариночка может найти и в доме… Милый адьюльтер с подросшим пасынком. Так ей казалось. А ты? Что ты чувствовал?
– Что чувствовал? – Егор сцепил пальцы, и костяшки захрустели. – Не восторг точно! Я надеялся, что сумею раскрыть ему глаза, что он поймет, ради кого избавился от мамы…
– Гошка. – Татьяна закрыла руками лицо. – Какой ты… баран.