– Думаете, она отравила герцогиню? Глупости, – отмахнулся Франсиско. – Марианна может кричать что угодно, но на убийство она не способна.
– И все же, где я могу ее найти?
– В трактире «Веселая голубка». Если не ошибаюсь, она по сей день там выступает… И да, после того вечера мы расстались. И видите, я жив. И она себя не убила, несмотря на всю показную любовь… И более того, весьма скоро утешилась, завела себе нового любовника…
Франсиско щелкнул пальцами.
– Не знаю, имеет ли это хоть какое-то значение, но нашла она его именно в доме Каэтаны… Это Мануэль, племянник герцогини. Поэтому никакой любви у нее не было. Марианну, как и многих, интересует лишь золото…
– А разве у Мануэля оно есть?
Франсиско задумался и думал довольно долго. Пальцы его поглаживали то кружевные манжеты, то острую бороденку. Хватали за ус, покручивали…
– Знаете, я почему-то не задумывался о том, откуда у него золото… Мануэль прежде жил на деньги Каэтаны, но после ее смерти, я слышал, что Корона оспорила завещание, а брат его никогда не отличался излишней щедростью. Но золото у Мануэля имелось. Марианна, она желала показать мне, что вовсе не страдает от разлуки. Заявилась сюда, в экипаже, одетая роскошно, хотя и безвкусно… Желала заказать портрет. Мануэль готов был платить…
– Но вы отказались?
– Мои дела пусть и не так хороши, как некогда, но и не настолько плохи, чтобы браться за подобные заказы… Да, я отказал. Она желала не просто портрет, она желала, чтобы я написал новую «Маху», но уже с нею… А это совершенно невозможно!
«Веселую голубку» Альваро отыскал без особого труда. Почти приличное место. Здесь было относительно чисто, и помои прислуга выносила на задний двор, а не выплескивала из дверей, и пол мели, и столы терли, и кормили пристойно, но все ж носилось в воздухе нечто этакое, лихое, заставлявшее насторожиться.
По раннему времени в «Голубке» было пусто.
– Марианна? – Хмурый мужик, оттиравший стол, смерил Альваро мрачным взглядом. – А тебе на кой ляд? Не про твою душу.
– Мне она и даром не надобна. – Альваро кинул на стол монетку из полученных на расходы. – Хозяин желает подарок передать.
– Оставляй. Передадим.
– Лично. – К первой монетке добавилась вторая, которая, как и ее предшественница, исчезла в широкой ладони мужика. – И послание…
– Ну, коль подарок… – Монетку попробовали на зуб и сочли годною. – Как выйдешь, так и прямо шуруй, спросишь дом матушки Кавалли… У нее Марианна квартируется, если еще не погнали… Твой-то из приличных?
– Из приличных.
– Марианна – хорошая девка, только не везет ей что-то с кавалерами. – Золото, как Альваро успел заметить, обладало удивительным свойством располагать людей. И нынешний его собеседник не стал исключением. – Сначала одного нашла, живописца, мол, любовь у нее приключилась. А вышла с той любови с голым задом… Потом другого сыскала, мол, богатого. Если не любовь, то хотя б золотишко… Да только золотишко это… Едва саму не повязали…
И к мужику разом вернулась прежняя подозрительность.
– Или ты из этих? – Он выразительно положил руку на рукоять ножа, торчавшую из-за пояса.
– Нет. Не из этих…
Спрашивать о золоте Альваро не стал. В лучшем случае правды не скажут, а в худшем… Ни к чему ему проблемы с карабинерами, если все, что требуется, Марианна и так расскажет.
К счастью, она по-прежнему квартировалась у матушки Кавалли, женщины, обильной телом и вздорной норовом. Визгливым голосом своим она успела выговорить Альваро и за его неподобающий вид, и за внеурочный визит, и нажаловаться на постоялицу, которая, вот дрянь, изволит хамить почтеннейшей вдове. И если бы не нужда, сию вдову доведшая до ручки, неужто стала бы она сдавать комнаты особе столь низкого происхождения и отвратных манер…
Вышеупомянутая особа, выглянув на крик, разразилась бранью – и такой, что Альваро заслушался.
Почтенная вдова не осталась в стороне.
Марианна была хороша.
Все еще была хороша.
Она обладала той яркой красотой, которая в девочках пробуждается рано и горит ярко, но сгорает быстро. И оказавшись рядом с Марианной, Альваро отметил первые, едва заметные признаки увядания. Со сна лицо той было припухлым, слегка помятым. Всклоченные волосы делали Марианну похожей на ведьму, у губ залегли глубокие складки, глаза покраснели.