Человек во сне пошевелил рукой, застонал, будто бы от боли, перевернулся на спину. Ночная рубашка его задралась, обнажив некрасивые ноги, а колпак съехал, накрыв лицо. И тень качнулась, опуская подушку поверх колпака. Она навалилась всем телом, и человек проснулся, завозился, попытался вырваться, но тень не собиралась позволить ему уйти.
Человек хрипел.
Ерзал…
– Довольно, – раздался жесткий голос. – Матушка, будьте столь любезны, отпустите Альваро… Вы же не хотите попасть на виселицу за убийство?
И тень, ойкнув, отпрыгнула, выронив подушку.
– А вам, капитан, будет впредь наука. Не стоит недооценивать женщин… – Голос доносился из темного угла комнаты.
– С-спасибо. – Альваро не без труда сел в постели, мысленно кляня себя за глупость.
Это ж надо было! Еще немного – и его действительно придушили бы.
Подушкой.
Донна преклонных лет. Кому сказать – засмеют! Нет, конечно, весу в донне, что в приличном хряке, и в какой-то момент Альваро даже решил, что его погребло не под грудой плоти, но под каменным обвалом. И все же…
– Диего! Ты… ты…
– Я здесь, матушка. – Мелькнула рыжая искра, и пропитанный маслом фитиль вспыхнул. А от него занялась и вторая свеча, и третья…
В комнате становилось светло, и тень поспешно заслонилась от этого света рукой.
– Что здесь происходит?! – взвизгнула она. – Диего, ты!..
– Я, матушка. – Диего не шевельнулся. Сидящий в кресле, закутанный в темный халат, он выглядел больным и усталым. – Скажите, неужели вы настолько не любите меня, что и вправду убили бы? Хотя о чем это я? Вы ведь меня и убивали! Не понимаю за что?
– Диего, ты все неверно понял! Этот человек. – Тонкий пальчик донны Изабеллы ткнул в Альваро. – Он затуманил твой разум!
– Хватит, матушка! Я устал от вашей лжи… Я сейчас могу кликнуть стражу, и вас будут судить.
– Ты не посмеешь! – Донна Изабелла вскинулась.
– Посмею. Если думаете, что меня волнует такая мелочь, как доброе имя семьи, то бросьте! Эта семья не заслуживает доброго имени. Но я готов дать вам шанс… Расскажите, зачем вы все это делали? Я могу понять, почему вы убили Каэтану… из зависти. Или из жадности… Надеялись, что ее состояние достанется вам?
Донна Изабелла молчала.
– Но Корона изволила опротестовать завещание, и вы понимаете, что суд, который лишь формальность, Корону поддержит. Это заставило потихоньку распродавать имущество, о котором Корона не имела представления.
– Ты не имеешь права меня обвинять! Я заботилась о семье.
– Неужели? – буркнул Альваро, подняв подушку. – Странная у вас забота…
Донна Изабелла смерила его презрительным взглядом, но ответа не удостоила.
– Мануэль нашел покупателя… Вот только вы не предполагали, что человек, занимающий столь высокое положение, обманет вас. Он готов был заплатить невиданную цену за картины Франсиско, за одну-единственную картину, и вы забыли обо всем, кроме этих денег.
Диего покачал головой:
– Скажи, мама, неужели тебе в голову не пришло, что вся эта затея попросту опасна?
– Ты… ты не понимаешь!
– Так объясни! – Он выкрикнул это и, вскочив, вновь рухнул в кресло. Сдавил голову руками. – Я до последнего надеялся… Но нет! Ты убила Каэтану, а потом, скажи, ты хоть немного колебалась, когда шла сюда?
– Я… я думала…
– Ты думала, что я завтра уеду, а значит, поправлюсь, женюсь, не приведи господь. Детей заведу. И тогда вы точно не сможете тратить мои деньги.
– Мануэль…
– Мама, присядь. – Теперь голос Диего звучал глухо. – Я хочу знать все. С самого начала. И пожалуйста, не вздумай лгать. Я знаю многое… О порошке… Кто тебе его дал? Вряд ли доктор, хотя ты смешала свой порошок с желудочным, от него полученным. Тогда, после моей скоропостижной кончины, ты могла бы обвинить его в убийстве… И сам он побоялся бы обвинений, помог бы представить мою смерть естественной, как сделал это для Каэтаны… Где ты взяла «итальянский корень»?
Донна Изабелла молчала.
– А если бы вдруг кто-то догадался, то всегда можно было бы обвинить Альваро… Правда, его оставлять в живых тоже было бы опасно. Но убивать тебе не впервой. А та девушка? Ее вина была в том, что она принесла Каэтане отравленное молоко? Или же в том, что посмела просить денег за услугу? Мы поначалу решили, что у нее имелся любовник, который ее содержал, но ошиблись. Все было наоборот. Она содержала его, а молодые любовники нынче дороги… Она стала требовать денег?