– Это ведь ты. – Голос Каэтаны был слаб. – Ты меня убила!
– Какие глупости ты говоришь!
– Уходи, позови Диего… Надо было рассказать ему, он поймет… Он… Я всегда была милостива к тебе, а ты… меня… За что? – Этот вопрос прозвучал весьма жалобно. Вот только сердце Изабеллы осталось глухо к жалобе.
А вот разум… Разум утверждал, что если она бросит Каэтану на лестнице, то, как знать, кто отыщет ее? И кто выслушает предсмертный бред?
– Какая же ты упертая! – Изабелла подняла сестрицу. Та, несмотря на кажущуюся хрупкость, весила немало, однако Изабелла отличалась крепким телосложением. – Почему тебе было просто не уснуть?
– Ты… куда ты?.. Куда мы?..
– Сюда, дорогая… – Эта комната просто была первой в ряду, и дверь имела смежную с соседней гостиной. И все получилось донельзя удачно. – Приляг, я скоро…
Изабелла никогда не умела мыслить быстро, однако нынешняя ночь заставила ее… Если кто-то заподозрит убийство, пусть в том обвинят не ее… Или же не убийство, но самоубийство, которое есть позор, и тогда доктор поймет, почему надо скрыть некоторые подробности смерти герцогини…
Краски она принесла из мастерской.
И графин с водою.
И заставила ослабевшую Каэтану, которая, непокорная, еще пыталась оказывать сопротивление, съесть… Всего-то пару ложек, чтобы ни у кого не возникло сомнений в причине смерти.
– Ненавижу. – Это последнее, что сказала Изабелла, глядя в глаза сестре.
И сие было правдой.
В комнате воцарилось молчание, которое было тяжелым.
– Знаете, матушка. – Голос Диего звучал тихо и глухо. – Это даже не зло… Это за гранью зла! Вы дважды ее убили, а потом еще выставили самоубийцей!
– Я…
– Замолчите. Вы сказали довольно. Хотя нет, погодите… Вы рассчитывали, что состояние Каэтаны отойдет вам, как ближайшей родственнице. Вы не учли, что Корона не пожелает выпускать из рук столь жирный кусок, а родство ваше слишком дальнее, чтобы всерьез претендовать на наследство… И потому перспектива суда, думаю, привела вас в ужас.
Она сидела, поджав губы, выпрямив спину, будто бы и не слушая.
– А тут еще Мануэль, решив, будто бы все проблемы с деньгами решились разом, наделал новых долгов… И сроки оплаты по старым подошли, и девушка, которая вас видела, потребовала плату за молчание… К слову, она ведь видела немного больше, чем вы рассказали, матушка.
– Она заметила краски на моем платье, когда взяла его чистить…
– Поначалу вы ей заплатили. Но девица быстро сообразила, что если так, то есть за вами вина. И попросить можно больше, и еще больше… К этому времени вы уже продали картину, на которую не имели прав…
– Мануэль…
– Мой братец отправится служить. И я постараюсь, чтобы служба эта проходила как можно дальше от Мадрида.
– Ты обещал позаботиться о нем!
– И слово свое сдержу. Только, дорогая матушка, мы по-разному понимаем заботу. Мануэлю пора научиться самому отвечать за свои поступки. Ради него вы пошли на убийство. Хотя, может, и не ради него. Вы ведь тоже не оставили своей мечты. Богатый дом, в котором вы хозяйка. Покорные слуги, все ваши капризы исполняются… И пусть вы далеко не юны, но кто сказал, что богатство нужно лишь в юности. Нет, не прикрывайтесь сыном. Итак, девица вас шантажировала. А Мануэль связался с фальшивым золотом, что привело к новым долгам и проблемам… Картину вы продали, прочее же имущество было описано. С Короной вы побоялись связываться, оставалось одно: избавиться от меня… К несчастью, Мануэлю в голову пришла та же мысль… Вот он и попортил моего жеребца.
– Это был несчастный случай!
– Естественно. Знаете, матушка, если бы не этот несчастный случай, я, пожалуй, не пригласил бы Альваро, и не узнал бы многого из того, что ныне знаю. И уж конечно, не проявил бы должной осторожности.
Альваро промолчал и потер шею, которая ныла, хоть и душили его подушкою.
– Идите и готовьтесь. Завтра вы отбываете…
– Завтра? Диего! Я совершила ошибку, но…
– Идите. – Он произнес это таким тоном, что донна Изабелла замолчала. Она поднялась, оправила юбки и, одарив Альваро презрительным взглядом, прошипела:
– Чтоб ты сдох!
– Был бы рад угодить госпоже, но, увы. – Он развел руками. – Позвольте вас проводить?