– Я не хочу скандала, – после недолгой паузы произнес Диего. – Он опорочит имя Каэтаны. Но также я не хочу, чтобы убийца остался безнаказанным. Потому и прошу вас помочь.
Просьба? Альваро давненько никто ни о чем не просил, скорее уж люди, которые нанимали его, полагали, будто, заплатив некую сумму, получали право не только распоряжаться умениями Альваро, но и самой его душой.
– Мне рекомендовали вас, как человека опытного. И вместе с тем не лишенного понятия чести. Говорят, что вы верны нанимателю, даже когда вам предлагают сумму во много раз большую, нежели было обещано за помощь… И еще способного хранить чужие тайны.
Лестно-то как. Альваро прямо возгордился бы, когда б за все эти достоинства получил хоть что-то, помимо шрамов на шкуре.
– Кем вы меня представите?
– Не знаю… Секретарем? Хотя, пожалуй, на секретаря вы не похожи… Скажем так, я объявлю вас своим доверенным лицом.
Звучало весьма обтекаемо.
– Видите ли, мои домашние, которым казалось, что со смертью Каэтаны они получат в полное свое распоряжение ее деньги, оказались в положении не самом приятном. Завещание ее, естественно, имеется, однако Корона готова его оспорить. А судиться с Короной…
Диего развел руками:
– Поэтому теперь они осознали, что в самом скором времени могут остаться вовсе на улице. А я и мои деньги…
– Понятно.
– И еще, возможно, это лишь совпадение… Мне хотелось бы думать, что совпадение, но третьего дня мой жеребец. Не то чтобы это вовсе невозможно, у Мрака норов всегда был дурным, однако конюха своего он знал и подпускал к себе. У меня несколько разболелась нога… Старый перелом, о котором домашние не знают. Я стараюсь не говорить о своем здоровье, но как бы там ни было, я попросил вывести Мрака, чтобы не застаивался.
Об этом недавнем случае Диего рассказывал куда более нервно, нежели обо всей своей предыдущей жизни.
– Когда конюх сел в седло, Мрак… Конь словно взбесился, он метался по двору, а когда скинул наездника, то врача звать было бесполезно.
– И если бы не нога…
– Да, я при всем своем умении не настолько самоуверен, чтобы полагать, будто удержался бы в седле. Нет, а не так давно мне сестрица принесла вина с травами. Не то чтобы это было подозрительно, но прежде она не проявляла такой заботы. Конечно, я вино пить не стал, и это ее несказанно разочаровало. Понимаете, это ведь мои родные!
– Которые являются прямыми вашими наследниками.
– Именно. И если дело все-таки в деньгах, я не хочу до конца дней своих опасаться удара в спину. Да и думать, что кто-то из них… мучительно. Я даже матушку свою подозревать начал. А это…
Диего передернул плечами.
Неприятно?
А зря. Альваро мог бы рассказать множество историй про любящих родственников, чьими заботами многие достойные люди до срока уходили в мир иной.
– Вы мне поможете?
Кошель с монетами был хорошим аргументом. Да и паренек, со всей его наивностью, нравился Альваро. Жаль будет, если его на тот свет спровадят.
Глава 6
Их не беспокоили.
Про них вообще словно бы забыли, и Алина чувствовала себя на редкость неловко. Она не привыкла ничего не делать. Но если делать, то что?
Макс ушел и не сказал, ни куда уходит, ни когда вернется. Он, конечно, не обязан отчитываться, но все равно было грустно.
Алина огляделась.
Хватит.
Ее ведь никто не запирал, и, значит, она имеет полное право покинуть комнату. Пройтись по дому, осмотреться. Вдруг да увидит что-то. Нет, она далека была от мысли о слежке, более того, это казалась смешным. Ну какой из Алины шпион?
Ей просто невмоготу сидеть.
Алина выглянула за дверь.
Пусто.
И коридор тянется, тянется… А она идет, разглядывает то лепнину на потолке, то ковер с бордюром, то картины на стенах. Вряд ли, конечно, подлинники, но если копии – то высшего качества.
– Дорогая, будь осмотрительней. – Этот голос донесся из-за приоткрытой двери. – Ты же не хочешь разрушить все?
– Не учи меня. – Алина узнала голос Варвары.
– А кто еще будет тебя учить? Наберись терпения…
– Ты всю жизнь требуешь набраться терпения, и что в итоге?
– А что в итоге? – ласково спросила незнакомая женщина. – У нас есть дом, есть деньги…
– Дорогая Женечка. – Голос Варвары сочился ядом. – У нас есть право жить в этом доме. И жалкие гроши, которые достались нам лишь потому, что Маринке надоело судиться. А сейчас…