Ноут стоял боком.
А вот в разъем для флешки Алина попала не сразу: руки предательски дрожали.
– Успокойся, – шикнула она на себя же, и флешка вошла в гнездо. Теперь сосчитать. Раз, два…
– Да, я начала беспокоиться! – Голос Татьяны Болеславовны доносился откуда-то сбоку. – Ты не представляешь, как я соскучилась…
И эта женщина рассуждает о порабощающей любви. Алина хмыкнула и осмотрелась. Так и есть, окно, завешенное тяжелой портьерой, было приоткрыто. И надо полагать, где-то по соседству располагался балкончик, на который Татьяна и вышла, чтобы побеседовать с ухажером.
– Я прекрасно понимаю, что за тобой следят. Но… послушай, я просто хотела убедиться, что ничего страшного не произошло… И в конце концов, ты мой пациент!
Да ну? А разве подобные отношения не являются прямым нарушением врачебной этики?
– И никого не удивило бы в нынешних обстоятельствах… Ты переживаешь сильнейший стресс…
Вот тебе и профессионал.
Алина досчитала до двадцати и вытащила флешку. Вернулась в кресло и сделала вид, что там и находилась, размышляя над перспективами своей непростой жизни. Потные ладони она вытерла о штаны и глубоко вдохнула.
Нет, конечно, она может солгать, что ее прошлое разволновало, и ей поверят, потому что Татьяне не до чужих проблем ныне.
– Конечно, мы просто… Да, надо подождать, я все понимаю и больше… Нет, не сердись, пожалуйста! Ты же знаешь, как я тебя люблю… Да, очень… Я все сделаю…
С этим Алина могла бы поспорить. Она по опыту знала, как влюбленность сказывается на умственных способностях женщин.
– Но объясни, пожалуйста… Я тебе верю, господи, да как иначе! Верю, но если станут задавать вопросы, то я должна знать, что отвечать, чтобы путаницы не вышло…
Пауза.
И вздох нервный.
– Господи! Ужас какой!
Интересно где?
– Да… я понимаю, но здесь слишком много людей… Кто-нибудь заметил бы, а так… У фонтана… Да… надо было позвонить, но звонки проверят. Давай так, мы встретились случайно, разговорились, тебя не было на сеансе… И да, погуляли в парке, вряд ли найдут свидетелей… Конечно… Да, я тоже очень тебя люблю. И все понимаю. Жду встречи…
Алина вздохнула.
Все-таки и вправду стоило порадоваться, что ее безумие, называемое любовью, покинуло.
Татьяна Болеславовна вернулась.
– Извините, – повторила она, усаживаясь за стол. – Я обычно отключаю телефон, но ждала звонка от одного… пациента. Очень серьезный случай. Глубокая депрессия.
– Да, да, я понимаю…
И надеется, что все получилось, потому что вряд ли провидение расщедрится на вторую попытку.
Глава 10
Макс появился ближе к вечеру, когда Алина уже начала беспокоиться, не забыли ли о ней вовсе. Беспокойство это то нарастало, и тогда у Алины возникало иррациональное желание бежать, то отступало, и Алина чувствовала себя никчемной.
Подавленной.
Она даже поплакала, просто в надежде, что полегчает.
Стало только хуже. И опять появилась подлая мысль, что теперь и Максу она, Алина, больше не нужна. Вообще никому не нужна. Так стоит ли цепляться за жизнь?
– Привет, Линка. Что не звонишь? – спросил он с порога. – Домой поедем или как?
– П-поедем.
От счастья, горького, отравленного какого-то – но все-таки не забыли ее – Алина всхлипнула и разревелась самым позорным образом.
– Ты чего, подруга?
Макса ее слезы, кажется, напугали.
– Уже знаешь, да? Ну не надо… Или ты его еще…
– К-кого? – Алина осознавала, что реветь без причины глупо, но успокоиться не могла. Сидела и размазывала слезы по щекам.
– Стасика.
– А что со Стасиком? – Она шмыгнула носом.
– Так… – Макс смутился. – Умер Стас, вчера еще… самоубился.
– Что?! – Новость была настолько невозможной, что Алина плакать перестала.
– Стас самоубился? Да скорее небо на землю упадет, чем Стасик покончит с жизнью!
– Угу, вот и мне кажется… Так ты чего, не из-за него?
Алина покачала головой и пожаловалась:
– Со мной сегодня целый день что-то… странное. Не знаю. Я с самого утра реву, что ненормальная, по всякой ерунде. И теперь вот.
– Понятно.
– Что понятно?
– Понятно, что нечего было тебя тут оставлять. Домой поедем?
Алина кивнула: ей и самой не терпелось убраться подальше от этого странного места, в котором все вокруг были такие предупредительные и милые, что это вызывало иррациональную злость.
– Ходить можешь?
– Если осторожно, медленно. Но тут коляска есть. – Алина прикинула, что от центра до стоянки она не дойдет. А вот на коляске, так вполне докатит.