– Она налево свернет…
И фигура точно свернула налево, на мгновение пропав из виду. Она показалась вновь. И опять же исчезла.
– Не надо было приезжать! – Этот голос Алина узнала сразу. – Я же просила тебя!
Евгения.
Выходит, что вот это – Евгения?
А куда подевалась ее полнота?
– Не могла до завтрашнего дня подождать?
– Не могла. – А вот это глубокое контральто заставило Алину вздрогнуть. Это же… Да быть того не может! – Я ведь предлагала встретиться раньше, но у тебя дела…
– В доме полно полиции. Если бы я отлучилась…
Евгения не скрывала недовольства.
– Не мои проблемы, дорогая.
– Конечно, не твои… Господи, о чем я думала, с тобой связываясь!
Ответом на этот возглас стал смешок. Женщине ситуация казалась забавной.
– О деньгах, Женечка, исключительно о деньгах… Мы все о них думаем, увы, такова жизнь. Ты принесла?
– А ты?
– Тебе мало? Я ведь в прошлый раз оставила предостаточно.
– Я пролила.
– Не мои проблемы!
– Наши. – Евгения не собиралась отступать. – И если ты и вправду решила меня шантажировать, то, дорогая, подумай вот о чем. Зелье достала ты, и Марина к тебе на процедуры ходила… Поэтому, если хочешь, чтобы наше сотрудничество продолжалось, будь добра вести себя прилично…
– А ты не боишься?
– Что ты меня следом за Маринкой отправишь? Не боюсь! Видишь ли, я подстраховалась. Случись со мной несчастье, многое всплывет… И про ваш с Маринкой старый бизнес, и про маму мою…
– Давние дела.
– Срок по некоторым еще не истек. Да и не полиции тебе бояться надо, у них же у всех родственнички остались. Скорбящие. Некоторые до сих пор скорбят. Обрадуются, получив письмецо с твоими данными…
– Ну ты и стерва! – Женщина восхитилась.
– Как есть. Да про Раечку вы тоже забыли, сами устроились, а Раечку…
– Раечка давно…
Евгения засмеялась:
– Это ты другим заливай, что Раечка мертва. Матушка Раиса покаяться была рада, а покаяние ее нотариус заверил.
О чем они говорят? Алина ничего не понимает, а вот Макс слушает с явным интересом. Даже вперед подался. И главное, про Алину он будто бы и забыл.
Ничего.
Она не обижается.
– Поэтому, повторюсь, мы нужны друг другу. И денег я тебе дам. В качестве жеста доброй воли. Постарайся не потратить все сразу… Но взамен мне кое-что нужно. Вчера к вам привозили одну девицу, Алиной звать. С вывихом или растяжением, уж не знаю точно.
Алина встрепенулась.
– Была такая, – признала вторая женщина. – Ничего особенного, совершенно себя запустила. Кожа в отвратительном состоянии, про волосы вообще молчу…
– Молчи, молчание – золото. Надеюсь, ты ей лишнего не сболтнула?
Над поляной повисло молчание.
– Ну? – Евгении первой надоела тишина. – Я же просила, держать язык за зубами! Как вас вообще не посадили?! Чудом, не иначе…
– Да ничего я ей не сказала! Только что знала Маринку давно, что она ко мне ходила… Да успокойся! Ее не тем кремом намазали, перепутали, уродки криворукие. Сколько раз говорила, к моей косметике не соваться, так ведь не слушают. Она ничего и не запомнила, к Таньке поперлась, а та уже с ней поговорила, пара сеансов…
– Что ж, – задумчиво произнесла Евгения, – может, оно и к лучшему… Мутная девица…
Это Алина мутная? Она прозрачна, как… как… сравнение не придумывалось.
– Думаю, теперь она к тебе частенько наведываться станет. Поговори с Танькой, пусть назначит чего-нибудь для душевного спокойствия.
– Зачем?
– Сама как думаешь? – грубо оборвала Евгения.
Алина же вцепилась в Максову руку. Это ведь не то, о чем она подумала, не то… Совсем не то… Ее никто не собирается убивать!
– Тихо. – Макс произнес это на самое ухо и Алину приобнял, успокаивая. – Я тебя никому не позволю обидеть.
Алине хотелось бы поверить.
– Нет!
– Не тебе решать. – Евгения была непреклонна. – Хочешь получить свою долю?
– Ты же говорила…
– Кто знал, что Маринка такую глупость допустит? А у этого урода, оказывается, жена имелась, бывшая, но с какого она именно здесь и сейчас объявилась? И успокойся! Помнится, раньше ты так не переживала, так что жду… И не светись здесь.
– Знаешь… – Это женщина сказала после долгой паузы. – А ты ведь хуже ее, много хуже… Маринку хотя бы совесть мучила. Ты же…
– А мне плевать на Маринку. И ты не обольщайся. Тебя я тоже не пожалею…
И стало тихо.
Тишина эта длилась и длилась. В ней темная фигура Евгении скользнула к дому, и с легкостью, необычной для ее комплекции, женщина взобралась на подоконник и исчезла в доме.