И снова всхлип.
И руки, прижатые к губам.
– Она никогда не позволяла нам забыть, чем именно мы обязаны ей… Она обращалась со мною, как со служанкой. А Диего не видел в том ничего оскорбительного.
А вот теперь гнев был искренен.
– И даже после своей смерти Каэтана сумела встать между моими детьми!
– Мне жаль.
– Диего не доверяет Мануэлю, подозревает его в чем-то, а Мануэль… Мой мальчик слишком горд, и гордость толкает его на необдуманные поступки… А уж теперь, если вдруг Диего умрет…
– С чего бы ему умирать? – осторожно поинтересовался Альваро.
– Он же болен! – воскликнула донна Изабелла с немалым возмущением. Альваро тотчас устыдился, что не понял вещи столь очевидной. – А любая, самая простая болезнь без надлежащего лечения приводит к смерти.
Она произнесла это назидательным тоном, будто объясняя ребенку истину очевидную.
– Диего же упрямо отказывается от помощи, а наш доктор, он очень знающий человек. Лучший в Мадриде! И как можно оскорблять его недоверием?
– Не знаю.
Эту реплику донна Изабелла оставила без внимания.
– Я описала ему симптомы… – Платочек исчез в широком, отделанном кружевом рукаве. – И он был так добр, что изготовил порошки. Диего мучит желудочная хворь, он всегда был слабым ребенком. А от волнений последних дней… Ничего страшного, порошки помогут. Но если их не принимать, то Диего…
Она тоненько всхлипнула:
– Умоляю! Спасите моего сына!
– Как?
– Он вам доверяет! – Донна Изабелла схватила Альваро за руку. – И если вы предложите выпить или же принесете ему завтрак, обед, ужин… Не важно, главное, что порошки эти не имеют вкуса, и даже в самой простой еде их не различить…
Плотный кошель, родной брат того, который был оставлен брату Мануэлем, лег на стол.
– Всего-то и надобно, что щепотка в еду… Или в питье… Не важно, главное, чтобы Диего принимал. Я пыталась обратиться к слугам, но они слишком тупы, чтобы осознать перспективу.
Или неподкупны.
Пока неподкупны. Следовало сказать хозяину, чтобы проявлял осторожность. И с кухаркой словечком перемолвится. Та донну Изабеллу с ее детьми на дух не переносит. Вот пусть и готовит для Диего отдельно и подает сама.
– Мы будем вам благодарны! Очень-очень благодарны! – Донна Изабелла заглянула в глаза. – Вы ведь поможете своему хозяину?
– Я сделаю все, что пойдет ему во благо, – не покривив душой, ответил Альваро.
И донна успокоилась. Она кивнула и, обретя прежний, величественный вид, покинула комнату.
В кошеле оказался крохотный сверток с белым порошком.
Яд?
На кухне сыщется пара-тройка кроликов, на которых можно будет проверить действие сего препарата. Но Альваро подозревал, что отрава эта, если и вправду была отрава, обладала характером пакостливым. Навряд ли она проявит свои свойства немедленно. Доктор, пусть и гонорлив не в меру, но и осторожен, а убить лекарством?
Помимо порошка в кошеле обнаружились золотые монеты той самой, почти настоящей чеканки, которыми расплачивался Мануэль.
Кошель Альваро спрятал, а сверток с порошком сунул в сапог, так оно надежней, а то мало ли… Он вышел из комнаты, намереваясь все ж найти горничную. Однако на заднем дворе девушки уже не было. А кухарка, к которой Альваро обратился за помощью, лишь руками развела.
– Так не возвращалась она. – Кухарка окинула Альваро придирчивым взглядом. – Целый? А то нашие пустобрехи горазды болтать… Мол, поломали до смерти, уже отходит, без причастия даже. А ты живой!
– Живой, – согласился Альваро. – Значит, как ушла, так не возвращалась? Как она выглядит-то?
Кухарка отерла красные распухшие руки о юбки.
– Обыкновенная. Смуглявая. Вертлявая. Глаз черный. Волос темный… Да у нее на щеке от тут, – ткнула она под глаз, – пятно родимое. И лицо рябенькое… Хорошая девка, негорделивая. А то иные, как в дом приличный попадут, то и начинают носы драть, мол, не по чину им с простою кухаркою бесед беседовать. Эта-то вежливая, обходительная, поищи уж… Может, где наверху камины чистит? Прежде-то она от работы не бегала.