Зоя сплюнула на могилку:
– Поэтому справедливо, что ее грохнули.
– Кого? – Алина, кажется, запуталась.
– Так матушку же… Скажи своей бабе, чтоб не мешала, а то запутаюсь!
Макс легонько стиснул Алинину руку. Ну да ладно, она помолчит. Пока помолчит, понимает ведь…
…Дочитав бумаженцию, Зоя быстро скумекала, что лезть в это дело – себе дороже. Матушка Раиса, пусть и благостная до приторности, а в могилку спровадит и не моргнет. Документики она в конверт запихала, как лежали, и козам кинула. Те-то и рады стараться, пожевали, разодрали на мелкие клочочки, а уж Зойка клочочки подобрала и к матушке кинулась.
Вот чего козы натворили!
Та так орать стала! Куда только смирение прежнее подевалось! И оплеуху Зойке отвесила, что плохо за козами смотрела. На пару деньков вовсе спровадила на скотный двор. После-то отошла, небось успокоилась, поверила, что только козы ее исповеди и читали. И Зойку вернула, стала с нею про жизнь говорить, про прошлое, которое может будущему навредить…
Зойка слушала.
Кивала.
Каялась, мол, не ценила того, что имела, злою была, непослушною. А теперь-то все иначе… У самой же из головы не шло, вдруг да не всю отраву извела матушка?
Вдруг да решит от Зойки избавиться. На всякий случай. Но и тут Зойке повезло: матушку Раису убили.
– В тот день она спровадила Лаврентия, что-то там наплела и в город услала. Да и меня из дому выставила. Сама типа на кладбище собралась, за могилками ухаживать. Ага. Конечно. Так я и поверила. Все наши знали, что Райка только и способна, что зудеть про душу, а работать она не любит. Тут же на кладбище поперлась… Ближний свет… Она ж обычно ныла, что, дескать, ноги болят. И спина ноет. И почки, и вообще, вот-вот развалится. Ну я сразу скумекала, что она с кем-то встретиться хочет. У нас-то все на виду. Кто б ни явился, а увидят. А кладбище-то наособицу стоит. От деревни не видать, кто тут и чего… А если и увидят, что матушка с кем лясы точит, то решат, что за новенькую договариваться приехали.
Зоя перевела дух.
– Я-то следом пошла.
– Зачем? – не выдержала Алина. И Макс вновь сжал руку. Да понимает Алина, что молчать надо, но иногда ведь не получается.
– За шкафом. – Зойка огрызнулась, но незло. – Интересно стало. Подумалось, что если та тетка, с которой Райка по телефону говорила, то, может, я ей помогу чем… Ну или хоть узнаю, кто это. Пятьдесят штук не у каждого занять можно. Да тут если через овраг, а не по тропе, то скоренько. Никто б и не заметил, что меня нету…
…Зойка к началу встречи опоздала. В хлеву завозилась, потом пока выбралась тишком, пока добежала…
– И значит, у вас имеются доказательства? – Этот голос был незнаком, да и мужик, которому голос принадлежал, тоже. Мужика бы такого Зойка точно запомнила б.
Красавчик.
Холеный. Весь прямо лоснится, что Райкин кошак. И такой же бесполезный. Небось нацепил костюмчик дорогущий, туфельки приобрел и думает, что весь мир вокруг него крутится. Таких Зойка особенно не любила. Себя-то они не обижали, а вот кого другого…
А вот Райка перед красавчиком стелилась, едва ль не кланялась.
– Имеются, в надежном месте… И наш последний разговор я записала, на всякий случай…
– Похвальная предусмотрительность.
– И еще флакон остался, Маринка его мне передавала. Там ее отпечатки.
– Это хорошо…
– Галина тоже подтвердит, если надавить… И я, само собой…
– Уж само собой. – Он усмехнулся. – И не боитесь, матушка, сесть на старости лет?
– Господь не допустит, – лицемерно проблеяла Раиса и перекрестилась. – Я ж не для себя прошу, для девочек моих, которые нуждаются в заботе, а мне немного надобно… Я, может, вскорости вовсе к господу отойду. Так хоть перед смертью пусть будет моей душе облегчение.
– Дорого ваше облегчение обходится, матушка…
Она лишь потупилась и вновь осенила себя крестным знамением.
– Я готов заплатить еще двадцать…
– Сорок, – заупрямилась Раиса.
– Матушка, имейте совесть! Я ведь могу просто донести.
Она же нехорошо усмехнулась.
– Если б ты собирался просто донести, – сказала матушка совсем иным тоном, – ты б уже донес. Но ты Маринку хочешь к ногтю прижать. А для этого одного доноса недостаточно. У нее адвокатов свора. Сожрут тебя и не заметят. Другое дело – доказательства…
Мужик помрачнел и кулаки стиснул. Показалось на миг, что он не сдержится, даст матушке по черепу, чтоб неповадно было. Но он руки разжал.
– Хорошо, но мне нужно и зелье.
– Это к Галине…
– Матушка, не стоит притворяться. – Мужик не собирался отпускать Раису. Он уцепился за ее рукав. – Я ведь про вас многое узнал. Да, вы вместе учились, но на фармакологическом – только вы. Марина – терапевтом собиралась стать. Галина – психологом, как ее папаша… Психологи в химии слабо разбираются. А вот ваша бабка числилась знатною травницей. Про нее даже в газетах в свое время писали.