Егор подумал и согласился, что ни ему, ни уж тем более маме, состояние которой заметно ухудшилось в последние дни, это точно не нужно. Остался еще один момент:
– А деньги у тебя имеются? Анализ дорогой.
– А что, папаша не дает? – прищурившись, поинтересовалась Танька. – Ладно, молчи уж… Сама вижу. Короче, на это дело я деньгу найду. Скопила кое-что…
Тут бы ему задуматься, с какой радости Таньке тратить свои кровно заработанные копейки, но Егор лишь вздохнул с облегчением. Ему казалось, что он получил отсрочку.
Сбежать из дому и добраться до Москвы, где, собственно говоря, и делали анализ, оказалось несложно. Мать поверила, что он отправляется на экскурсию вместе с тренером… Сестрам он вообще ничего не говорил, а папаша, как обычно, соизволил заночевать на работе.
То есть тогда Егор наивно полагал, что отец пропадает именно на работе.
Поездка оставила странное ощущение свободы, доселе неведомой.
– Что, впервые вырвался? – Татьяна больше не жевала и пузырей из жевательной резинки не дула, и вообще вела себя на редкость тихо. Куда подевалась былая ее наглость.
– А тебя не хватятся?
– Кому я нужна. – Она отмахнулась. – Моя мамаша спит и видит, как от меня избавиться, особенно…
Она замолчала.
– Что? Договаривай уже…
Тогда-то Танька и рассказала про отцовскую любовницу. Про разговор, подслушанный на кухне. Про яд и…
– Почему ты молчала?
– А ты бы поверил? – хмыкнула Татьяна. – Егор, ты мне и сейчас не очень-то веришь. Думаешь, сочинила, чтоб в доверие влезть?
Такие мысли появлялись. Более того, чем больше Егор размышлял, тем более сказочной казалась ему история. Ладно, любовница. Егор взрослый и понимает, что не зря отец с матерью кровати в разные углы спальни раздвинули. Будь квартирка побольше, вообще по разным комнатам разъехались бы. И отцовские командировки постоянные, и его секретарша, та, которую он в прошлом году уволил после скандала, мамой учиненного. Она впервые орала, позабыв, что стенки тонкие и соседи всенепременно окажутся в курсе супружеской свары.
Вспомнились вдруг и оговорки.
И аромат туалетной воды, тонкой и явно дорогой. Мама пользовалась духами «Дзинтерс» с резким неприятным запахом.
Но любовницы – это одно. А убийство – совсем другое. Отец ни за что не позволил бы… И это Егор заявил со всей убежденностью.
– Может, и так. А может, сам посуди, насколько его достала такая вот ваша жизнь. Развестись с твоею мамкой? Допустим… Но ведь бизнес на нее записан. Ненормальная или нет, но найдется кто-то, кто подскажет, как папочке твоему отомстить. И боится он развода, потому и терпит. – Татьяна рассуждала здраво, и от этого Егор чувствовал бессильную злость.
– Успокойся. – Татьяна тронула его за руку. – Мне, наверное, стоило бы помолчать, но меня дед учил, показал, как правильно на людей смотреть, чтобы их видеть. Вот и вижу… Самой порой тошно от того, что вижу. Смотри, твой папаша ведь не дурак, верно? Почему он до сих пор от мамаши не избавился? Не потому ли, что руки пачкать неохота? Или побаивается… заказать ее? А вдруг да все одно выйдут… И не мокрушник он по натуре. Подлец. Сволочь. Его стратегия – откупаться, как с моею мамашей. Вот Маринка – дело иное. Ты ее не знаешь. Но поверь, ей человека убить просто. Она это убийством вообще не считает. Так, устранением проблемы…
– Почему ты в милицию?..
– А сам как думаешь? Начнут копать, так Маринка живо вывернется. Еще мою мамку виноватой сделает. Она хоть дура, но родная по крови… И если посадят, то что со мной станет? Вот то-то же… Извини, Гошка, но своя рубашка ближе к телу.
Она была циничная, эта свежеобретенная сестра. И как ни странно этот цинизм пришелся Егору по душе. Виделось в этом что-то взрослое, разумное, отличное от характеров Варьки с Женькой.
– А мне что делать?
– Не знаю. – Танька дернула плечом. – Что хочешь. Только учти, если меня вздумаешь подставить, я все буду отрицать. Скажу, что ты сочинил.
Егор обиделся было, но после отошел.
В лаборатории все прошло быстро и буднично. Танька расплатилась на кассе, вытащив из-под растянутой кофты тоненькую пачку баксов.
– Что смотришь? Не украла. Заработала я…
Егор не стал уточнять, как именно она эти деньги зарабатывала. Меньше знаешь, как говорится… Почему-то ему казалось, что в лаборатории им результат сразу скажут, но нет, выяснилось, что ждать надо пару недель. И это вновь же Егор воспринял, как отсрочку.
За пару недель, глядишь, он что-нибудь и придумает.
А по возвращении он узнал, что мама умерла.
Шагнула из окна.
Седьмой этаж. Асфальт. Мизерные шансы. Самоубийство. Похороны. Сочувствие соседей, отец не мрачный, но задумчивый. И его секретарша, на сей раз немолодая, в возрасте. Чужая. Неприветливая. Она говорила громким резким голосом, и сестры пугались, что голоса, что ее.