— Мне хватит за сыновей переживать, еще ты… Нет, ты не останешься, — решил он. — Я бы Софию с ребенком тоже с тобой отправил, но Эмиль сразу в отказ пошел, не хочет ее в Волгоград везти. Видно, у них с Шахом еще дела остались.
Отец замолчал, вспоминая что-то неприятное его сердцу. Нахмурился, помрачнел…
В последнее время у Эмиля с отцом разладились отношения.
— Я думал, у Жасмин родственники где-то в Сибири, но оказались возле столицы, — отец поморщился, вероятно, снова вспомнив не лучшие времена. — Ты давай собирайся, Ясмин. С тобой полетят Валентино, Кармин и еще люди.
Я кивнула.
— И послушай внимательно: ни при каких обстоятельствах в Волгоград не суйся. Там сученыш Шах живет. Мне Эмиля хватило, когда он туда свернул. Дай слово, Ясмин.
— Даю слово, отец, — я киваю, потому что совсем не планирую в Волгоград, и отцу не о чем было переживать.
Я улетела.
Но родственников в Сибири и след простыл, там не оказалось никого и ничего, и на связь они больше не выходили. Когда я позвонила отцу, он был встревожен исчезновением Андреа и спросил, как я добралась. Никто не ожидал, что Андреа бросит все и поедет мстить мне на другой конец Земли.
— Тебя выписали из больницы, папа?
— Нет еще. Врач сказал, что меня вовремя до больницы довезли. Могли не успеть.
— Папа… — выдыхаю с испугом.
— Все в порядке. Как тебя приняли? Ты добралась до родных матери?
«Врач сказал, что меня вовремя до больницы довезли».
«Могли не успеть».
С шумом выдохнув, я решаю лгать:
— Да… Добралась… — отвечаю на автомате, стоя перед чужим домом, в котором мне сообщили, что Литейниковы съехали отсюда полгода назад.
Я не смогла сказать правду.
У отца было больное сердце и шаткое здоровье, старший брат вынужденно находился рядом с ним пока младший набирался опыта, чтобы когда-нибудь заменить отца.
Я соврала, сказав, что я в безопасности. И заставила молчать Кармина с Валентино. Они приглядывали за мной с юных лет, особенно Валентино, и договориться с ними не составило труда.
Я считала свой план идеальным: я полагала, что от гнева главы влиятельного клана можно спрятаться только в сердце другого влиятельного клана.
Эльман был тем, у кого можно было просить покровительство.
Тем, кто однажды вытащил моего брата из тюрьмы и имел достаточную власть для этого.
Тем, кто имел широкое влияние. Вес в обществе и авторитет.
Он был первым. Первым после своего чудовищного отца из Волгограда, разумеется, к которому я бы не пришла даже под дулом пистолета.
Решение было принято.
Я в нем не сомневалась. До поры до времени — пока этой ночью я не оказываюсь у Шаха.
Я заканчиваю свой рассказ ровным голосом и почти не смотрю в глаза Эльману.
Почему-то кажется, что он смотрит на меня безотрывно.
Кажется, что он взглядом прожигает.
Нервничая, я кладу руки на стол, но тут же убираю их. Тем не менее, взгляд Эльмана успевает скользнуть по моему кольцу на левом безымянном. Я понимаю, что все еще не сняла помолвочное кольцо…
— Я услышал твою историю. Мне жаль. Но чего ты хочешь, Ясмин?
Он делает вид, что не понимает.
Заставляет просить. Заставляет произнести это вслух.
— Мне нужно укрытие. В твоем доме, — добавляю на одном дыхании. — Андреа безумен, он убьет всякого, у кого я спрячусь. Но ты сильнее его. На этой земле — сильнее.
— Ты просишь, чтобы я оказал тебе покровительство?
Эльман прищуривается.
И спрашивает так, словно собирается отказать мне. Конечно, не всякий захочет связываться с мафией. С чего я вообще взяла, что Шаху это надо?..
Чувствуя на себе испытывающий взгляд, я до одури прикусываю нижнюю губу и отвожу глаза.
Если Эльман поставит слишком высокие условия, я постараюсь наплевать на гордость и согласиться.
Но то, что он предлагает в итоге — оказывается выше всех допустимых границ, а ночь моментально набирает немыслимые обороты.