Глава 4
— Воды? — спрашивает Эльман.
Ответа, черт возьми. Я хочу ответа!
Но пить тоже жутко хотелось, поэтому я принимаю бокал из мужских рук и жадно осушаю его.
Ума не приложу, что буду делать в случае отказа, на который Шах имеет право. Андреа жаждет меня наказать и отомстить, потому что там, где я росла, в мужчин не стреляют. Только папа дал мне такое разрешение, о чем сейчас я очень жалею.
Эльману звонят.
Трель звонка взбудораживает, заставляя встрепенуться.
Сердце несется вскачь.
Сейчас ему доложат, что Андреа прибыл, а Эльман скажет мне, что абсолютно не заинтересован в этой чужой войне.
— Слушаю, — отвечает негромко.
Я ничего не слышу.
Сминаю пальцы, ломаю ногти, тревожно кусаю губы.
У меня с собой даже пистолета нет. Отняли все, когда обыскивали перед встречей с Шахом.
— Понял. Ты расслабься и тон сбавь. Мы на своей территории. Набери Багрову, пусть направит людей. Пригодятся.
Не дослушав собеседника, Эльман сбрасывает, и я резко поднимаюсь на ноги.
— Глупая была затея, — произношу, пойманная цепким взглядом Шаха. — Извини, что побеспокоила. Я поеду, возле Сибири у моей матери должны остаться родственники, попробую укрыться.
— Сядь.
Выдержке Эльмана можно позавидовать.
Моей — нет.
— У нас есть время обсудить мои интересы. Сядь, Ясмин. Помогу чем смогу.
Я сажусь обратно.
Эльман удовлетворенно кивает, разводит ноги шире и по-хозяйски вытягивает их. Он высокий. Очень. Худого телосложения, но с кучей мышц, поэтому в его силе я ничуть не сомневалась.
— В чем мой интерес, Ясмин? — спрашивает он прямо. — Ты предлагаешь мне посягнуть на интересы итальянского мафиози. В данном случае ты его женщина.
— Я больше не его, — отвечаю ровно, а внутри все дребезжит. Почти вдребезги разбивается. — И никогда не была.
— А чья?
— Я никому не принадлежу, — слегка качаю головой. — Я не собственность.
— Это все понятно, — он впервые улыбается, совсем немного, будто его что-то рассмешило. — Но кому-то нужно принадлежать, Ясмин. Чтобы у одного интересы появились, а у другого они отпали. Когда риелтор продает квартиру, он хочет быть уверенным, что эта квартира больше никем не продается. Договор подписывается, и лишь тогда риелтор берется за дело.
— Ты что… сравниваешь меня с недвижимостью?! — вспыхиваю, чувствуя приступ удушья.
Я ощущаю себя в ловушке. Ощущаю, как путаюсь в ловко сплетенных сетях.
Как земля уходит из-под ног.
— Я думала, ты хороший.
Осознаю, что была не права.
Жестоко не права.
— Неправильно думала, — подтверждает он мои мысли.
Комната сужается до нереальных размеров. Мои легкие — тоже.
Меня загнали в ловушку, лишили выбора.
Либо в постель под жестокого жениха, либо в ноги Шаху. Я выбрала второе, а надо было выбирать ад.
В аду лучше.
Там больше свободы.
Там слаще, теплее, там не так больно.
— Эльман, меня преследуют. Неужели ты отдашь меня этому психопату?
— Свое не отдаю.
Коротко.
И до безумия ясно: чтобы получить покровительство Эльмана Шаха, я должна стать его женщиной.
Он не врет.
Не скрывает.
Говорит и смотрит — одинаково прямо. И дает крохи времени на раздумья. Очень благородно.
— Наши семьи враждуют. Это безумие, — привожу финальный аргумент.
— Плевать, — огонь в его глазах разрастается.
— Как давно тебе плевать?
— Давно.
«Давно», — вторю себе мысленно под гулкое сердцебиение.
С самой первой встречи, значит, плевать.
Он присмотрел меня себе давно. Теперь я это знаю.
— А если кто-то узнает?
— Я сделаю все, чтобы никто не узнал.
Я резко поднимаюсь с места и до боли впиваюсь ногтями в собственные ладони, нависая над ним.
Не дожидаясь от меня ответа, Эльман берет меня за запястье. Еще секунда — и я позволяю ему усадить себя на колени…