— Ты напряжена, Ясмин.
— Еще как, — шепчу, оказываясь с ним лицом к лицу.
Очень близко.
На коленях чужого мужчины, которого считала членом семьи, другом, товарищем. Но никак кем-то большим.
Такого я не позволяла даже Андреа, хотя он официально носил статус моего жениха, а еще папа с братом одобрили его кандидатуру.
Об одобрении здесь — и речи быть не могло, но Эльману плевать.
Я позволяю ему дотронуться до моего лица и провести пальцем по моим израненным губам. Папа пришел бы в ужас. Брат — в бешенство.
— Саид ответит за это.
— Ты его уволишь? — спрашиваю.
Шах качает головой. Отрицательно.
Его глаза вторят движениям. Хочу. Заслужил. Он будет отбивать меня у Андреа, который прилетел за мной с самой Сицилии.
— Я просто хочу тебя. Себе. В полное распоряжение.
Для него — просто.
Для меня — целая война и боль в глазах отца за то, что отдалась врагу.
— Между нами не может быть любви, — поясняю непослушным языком.
— Мне не нужна любовь. Только твое тело. Больше ничего не будет, Ясмин. Ты умная девочка. Уверен, ты все понимаешь.
Понимаю. Между нашими семьями — пропасть.
Ничего не будет: ни любви, ни чувств. Только бешеная страсть, жажда, грешное влечение.
Дикое желание в его глазах. И не только в глазах. Я телом чувствую твердость его намерений, упирающуюся мне в попу. Не маленькая, но в жар бросает и тело несладко ломит.
Я много лет ждала Андреа, боясь разочаровать отца, затем годы ждала нашей свадьбы, но он разочаровал меня и всю мою семью. А эти руки, крепко удерживающие меня на себе, не разочаруют. Потому что изначально надежд не будет.
Ни надежд, ни любви, ни клятв о вечности.
— Значит, только секс?
Еле выговариваю эти слова.
А в чернеющих глазах огонь по новой разжигается. Он мысленно и не мысленно меня разложил. И уже попробовал. Всюду.
В свои тридцать лет он многое попробовал, я уверена. Наверное, он огорчится, узнав, что я девственница в свои двадцать пять. Всюду. Не захочет возиться, скорее всего. Это он в жены себе будет выбирать невинную, а наш договор на брак совсем не походит.
— Секса мало, Ясмин, — предупреждает он. — Я хочу тебя всю. Полностью и без запретов. Будешь послушной девочкой, и у нас все будет хорошо.
— Хорошей… девочкой? — повторяю словно в бреду. Тело наливается тяжестью, и я хватаюсь за стол за моей спиной, чтобы не упасть с мужских колен.
— Ничего сложного, — заверяет он, заметив мою озабоченность. — Будешь мне верной, и я не буду беспокоиться. Это ведь несложно для тебя? Ты верная девочка?
Я не отвечаю. Но кажется, что в этом, и правда, нет ничего сложного. Всего лишь быть верной.
— Несложно, — отвечаю на автомате, пытаясь угнаться за потоком мыслей. — Верная.
Ревновать. Он хотел сказать, что не должен ревновать.
Если я буду верной.
На этот момент мне действительно казалось, что в этом нет ничего сложного. Мои родители никогда не изменяли друг другу. Я тоже не буду, потому что Эльман дает понять: его репутация дорогого стоит.
И еще, узнавая его по крохам движений, я понимаю: он слишком брезглив, чтобы делить женщину с другим.
— Значит, тебе будет хорошо со мной, — прищуривается Эльман, слегка поглаживая мое колено.
Мне хочется встать, но вместе с тем я одновременно понимаю: ноги не выдержат, тело ослабнет и рухнет, а сознание, находясь в полнейшем дурмане, отключится.
Поэтому я позволяю себя удерживать.
Попеременно то приходя в себя, то проваливаясь в бездну. То умирая от действительности, то млея от дичайшего напряжения.
Нас шатает. Обоих. И если Эльмана затянуло давно, то я вовсе не представляла, как он будет меня трахать. И как потом все забыть. И как отцу в глаза смотреть и дальше жить.
— Отдайся мне, — велит, полуспрашивая. — Я не Андреа. Не обижу. Буду ласков с тобой. Ты ведь любишь любовь и ласку, Ясмин.
Я не знала, что и как я любила.
С самого детства я заботилась об отце и братьях, и по сей день я не знала мужчин. Я не искала любви, не просила ее и не хотела замужества. Согласилась на предложение Андреа, потому что это традиционно. Не более.
— Тебе понравится. У меня большой дом. Будешь со мной как принцесса жить. Ты ведь привыкла, что к тебе относятся как к принцессе?
Привыкла.
Эльман считывает ловко и верно.
— С ним будет больно, Ясмин. Но, если ты хочешь, можешь вернуться к нему прямо сейчас.
Не хочу.