— Госпожа Риз, — обратилась я, указывая на фотографию, — это Брендан.
Она нахмурилась и уставилась на фотографию.
— Это Симон, — сказала она, не отрывая взгляда.
— Симон?
— Симон и Сьюзен.
Я пыталась задавать еще вопросы, но она опять начала разговаривать о чае. Попыталась снова повесить фотографию на стену, но лента пересохла, она была слишком старая. Я просто прислонила фотографию к стене. На цыпочках вышла из комнаты и бегом стала спускаться с лестницы. Женщина из коридора уже ушла. Я нашла ее в комнате, расположенной за стойкой у входа. Она наливала в кружку воду из чайника.
— Я поговорила с госпожой Риз, — сказала я.
— Да?
— Мне нужно поговорить с ее дочерью Сьюзен.
— Внучкой.
— Да, конечно. У меня для нее нечто важное. Можете дать мне ее адрес?
Женщина смотрела на меня с полуоткрытым ртом, Я не поняла, слышала ли она меня. Но она начала рыться в коробке с карточками жильцов своими потрескавшимися пальцами.
ГЛАВА 33
Сьюзен Лиле жила в доме номер 33 на улице Примроуз-Креснт, находившейся на восточной окраине города, около кладбища, Это был ряд бежевых и серых домов, В доме номер 33 были занавешенные окна, красная дверь с отслаивающейся краской и звонок. Когда я нажала на него, зазвучала мелодия: несколько нот из песенки «Сколько времени торчит тот собачник в окне?».
Я не задумывалась о том, что делаю, так как воображала, что в любом случае Сьюзен Лиле не будет дома, поэтому меня просто ошеломило, когда дверь почти сразу открылась и передо мной появилась женщина, которая заполнила собой весь дверной проем. В течение какого-то мгновения я могла думать только о ее размерах. У нее был огромный живот, деформированный голубыми обтягивающими рейтузами, ее белая тенниска, на которой было написано жирными красными буквами «Не трогай!», натянулась на массивной груди, шея была толстая, подбородок в складках; руки покрыты ямочками. Почувствовав, что заливаюсь краской от смущения, я пыталась смотреть только в ее глаза, совсем маленькие на широком белом лице, на существо, скрывающееся под этой горой плоти, и никуда больше. На фотографии у бабушки она была кожа да кости с вывернутыми внутрь коленками; что же произошло в ее жизни, что сделало ее такой?
— Да?
— Сьюзен Лиле?
— Правильно.
Я услышала, как за ее спиной заплакал ребенок.
— Прости, что побеспокоила тебя. Но нельзя ли нам быстро поговорить?
— О чем это? Ты из совета? Они уже осмотрели и дом, и все, что в нем, ты же знаешь.
— Нет, совсем нет. Не из совета, ничего похожего. Ты не знаешь меня, я… меня зовут Миранда, я знаю твоего брата.
— Симона? — Она нахмурилась. — Ты знаешь Симона?
— Да. Если бы я просто могла…
Я сделала небольшой шаг вперед, но она не сдвинулась с места, чтобы освободить дверной проем и пропустить меня. Плач ребенка внутри становился громче, к нему присоединились более пронзительные вопли.
— Лучше тебе войти в дом, пока они не убили друг друга, — наконец сказала она, и я последовала за ней в холл, где стоял горячий радиатор, хотя погода была довольно теплая.
В гостиной было сумрачно, потому что занавески были задернуты, и мне потребовалось несколько минут, чтобы точно определить, сколько детей в этой непроветренной, захламленной комнате. В детском манеже среди гигантской груды мягких игрушек мирно сидел малыш с соской во рту. На высоком стуле восседал карапуз, едва начинающий ходить, на нагруднике красновато-синяя полоса, рядом перевернутый горшок. На диване еще один ребенок — девочка, которая, по-видимому, тоже только начинала ходить, сидела, уставясь на экран телевизора, где передавали какое-то игровое шоу, хотя звук и был выключен. Она сжимала в кулачке леденец на палочке. Я заглянула в переносную сумку для малышей, которая стояла на полу. Там тоже был малыш, который спал глубоким сном, несмотря на шум. Ручки вытянуты перед собой, словно он ухватился за какой-то невидимый предмет, глаза быстро подрагивают. Какие сны снятся малышам?
— Сколько детишек! — радостно воскликнула я.
За защитным экраном в камине жарко горели дрова, распространяя тепло; запах подгузников, пеленок и освежителя воздуха забивал мои ноздри. У меня возникло острое ощущение тяжести в груди.
— Они все твои?
Уже спросив это, я поняла, что вопрос глупый, математически бессмысленный.
— Нет, — ответила она, уставясь на меня с легким презрением. — Только один. — Затем с гордостью добавила: — Еще трое приходят после школы три раза в неделю. У меня хороший заработок. Я зарегистрирована.
Нежно подняла визжащего мальчика с высокого стула и вытерла ему рот уголком нагрудника.
— Ну, успокойся уже, — сказала она. — Ш-ш-ш!
Он сразу притих, его измазанный рот расплылся в широкой улыбке, а руку он запустил ей в густые темные волосы.
Усадив ребенка на необъятную плоть своих бедер, к которой он прильнул, как коала, она спросила:
— Итак, Симон?
Я не была готова к началу разговора, поэтому довольно резко спросила:
— Когда ты видела его в последний раз?
— Ты из полиции?
— Нет.
— Из социальной службы?
— Нет, я просто…
— Так по какому же праву ты врываешься в мой дом, стоишь с таким видом, словно здесь дурно пахнет, и задаешь мне вопросы?
— Прости. Я не хотела… Я просто беспокоюсь и, поверь, буду очень тебе благодарна, если сможешь помочь мне.
— Он надул тебя или что?
— Что?
В какое-то ужасное мгновение я подумала о том, что, возможно, Брендан побывал у сестры до меня и рассказал ей свою версию наших отношений.
— А почему еще ты могла бы прийти ко мне, прося о помощи?
Она опустилась на диван со своим сыном, другой ребенок, девочка, сразу тоже вскарабкался к ней на колени и уткнулся липким личиком в складки у нее на шее. Казалось, что Сьюзен даже и не замечает этого. Она взяла пульт дистанционного управления и стала беспорядочно переключать телевизионные каналы, затем сказала:
— Целую вечность не видела его. Каждый из нас идет своим собственным путем. У него своя жизнь, у меня своя. Зачем? Тебе-то что?
— Как я и говорила, я знаю Симона. Я знакома с ним уже почти год. Я немного беспокоюсь о нем. — Я присела на краешек дивана. — Думаю, он не совсем здоров.
— Ты что, врач?
Она отмахнулась от леденца, который раскачивался у нее перед лицом, словно отгоняя назойливую муху.
— Нет.
— Ему нужно сходить к врачу. Что я-то могу сделать? Он взрослый человек.
— Я не имела в виду, что он болен как… Я хотела сказать… ну, его поведение было довольно странное и…
— О, понимаю. Ты хотела сказать, что у него не все в порядке с головой, да? М-м-м?
Внезапно она заговорила, как Брендан.
— Не уверена. Именно поэтому мне и хотелось поговорить с тобой.
— У Си все в порядке.
Она встала с удивительной проворностью, дети упали в глубину дивана, издав вопль удивления.
— Да что ты себе позволяешь?
— Я не…
— Убирайся!
— Я просто пришла за помощью, — солгала я. Ее гнев моментально утих.
— Не представляю, чем я могу тебе помочь, — сказала она.
Сьюзен достала видеомагнитофон с бокового столика, вставила его под телевизор. По экрану побежали комические персонажи. Она громко включила звук, затем достала с полки коробку с печеньем, взяла три штуки шоколадного печенья, которые сразу сунула в три нетерпеливые ручки.
Я последовала за ней на кухню, где она тяжело опустилась на стул. Она налила себе большой бокал пенящегося лимонада и закурила сигарету.
— Он попал в беду?
— Не знаю, — осторожно начала я, рассчитывая на туманную и вводящую в заблуждение искренность. — Скорее, я хочу предотвратить беду, если ты понимаешь, что я хочу сказать. Поэтому я подумала, что мне нужно прийти сюда и просто поговорить с кем-нибудь, кто знал его до того, как он попал под наблюдение.