Алекс была так тронута его желанием порадовать её рассказами о любимых растениях и цветах, что она впервые, с тех пор как покинула его в том коттедже, а затем и увидела в своём доме, до боли захотела поцеловать его. Она могла бы совершить какую-нибудь глупость, если бы рядом не было так много людей.
- Милорд, вы знаете о любви нашей дорогой Алекс к садоводству? - послышался удивлённый голос графини.
Тони знал вкус её губ, знал запах её кожи, знал нежность её прикосновения, тепло её дыхания. Он знал о ней всё, но не знал, как попросить её вернуться в его жизнь.
Сделав глубокий вдох, он попытался оторвать взгляд от синих глаз, которые будили в нём самые опасные и самые сильные чувства, и посмотрел на графиню.
- Виконт Клифтон показывал мне их знаменитый сад и рассказал, кто приложил руку к сотворённой красоте. Однако я должен признаться, что по своему великолепию он нисколько не уступает садам Версаля, как бы французы не хвалили те сады.
Габриел, сидящий напротив Алекс, одобрительно улыбнулся, заметив, как от слов герцога порозовели щёки сестры.
- Вы правы, - согласилась с ним графиня Ромней. - Я не подозревала, что вы интересуетесь дворово-парковой архитектурой. Но раз это так, вы должны осмотреть и наш сад и вынести ему свой вердикт, естественно при свете дня. - Она посмотрела на Алекс, затем на свою притихшую дочь. - Дело в том, что Алекс научила кое-чему и нашу Амелию, и она приложила немало усилий, чтобы приукрасить и наши сады.
Тони внимательно смотрел на графиню, когда ответил:
- Почту за честь принять ваше предложение, при условии, что обе девушки составят мне компанию.
Графиня улыбнулась ему.
- Уверена, девушки не станут возражать. - Она взглянула на двух покрасневших подружек, и снова перевела взгляд на герцога. - Итак, вы готовы сделать это завтра?
- Я уже считаю часы.
***
После ужина, когда все дамы сидели в гостиной и пили чай, оставив мужчин в столовой распивать портвейн, графиня Ромней оглядела всех присутствующих и торжественно объявила:
- Я в восторге от нашего гостя.
Алекс вздрогнула, чуть не уронив чашку с чаем, которую передала ей Амелия, сидящая рядом с ней. Алекс была так взволнована, что даже не смогла обмолвиться хоть бы словом с подругой, которая выглядела сегодня бледной и необычайно подавленной. Почти такой же несчастной, как сама Алекс.
Тётя Джулия расплылась в довольной улыбке.
- Не могу не согласиться. Невероятно приятный молодой человек. С первых же минут я прониклась к нему симпатией, вот только…
- Только - что? - насторожилась Айрис, глядя на подругу.
Тётя Джулия стала по-настоящему серьезной.
- Я почти ничего не слышала о нём. Уже очень давно он не появляется в обществе. Никто не знает, где он был всё это время и чем занимался. А ведь такие люди всегда у всех на виду. Такие люди не могут просто так взять и пропасть на несколько лет.
Чашка чая застыла в руках Алекс, когда та пристально посмотрела на графиню.
- Одна моя очень хорошая знакомая, которая достаточно хорошо знает мать герцога, кое-что мне рассказывала, - призналась Айрис таким серьёзным тоном, словно собиралась поведать им величайшую тайну. - Да и мне довелось увидеть его на одном приёме очень давно, целых восемь лет назад, когда дебютировала наша дорогая Тори. Тогда он учился на последнем курсе в Оксфорде и готовился к своему Гранд-турне по Европе.
- О! - выдохнула удивлённо Джулия, передав одним своим восклицанием чувства всех присутствующих. - Оказывается, ты многое знаешь про нашего гостя.
Графиня Ромней поставила на стол свою чашку с блюдцем.
- Не так уж и много, - проговорила она, выпрямившись в кресле. - Я знаю только, что, вернувшись из Европы, он объявил о своей помолвке с дочерью соседского лорда, которая была для него не самой лучшей партией. Даже газеты в ту пору писали об этом. Все гадали, обручатся ли они. Покойный герцог был категорически против этого брака, но сыну каким-то образом удалось умилостивить его и заполучить согласие на этот союз. Однако помолвка длилась подозрительно долго, целых два года. А потом герцог внезапно умер, и сын разорвал помолвку. После смерти отца нового герцога Пембертона никто больше не видел. Он словно канул в воду на целых два года. Удивляюсь, каким образом он оказался в наших краях.