Кейт прижала руку к груди.
- Ты уверена?
- Да.
- Может?..
- Нет.
Развернувшись, Алекс двинулась по правому коридору, слепо ища свою комнату. Она была уверена, что ноги приведут её в нужное место. С каждым шагом дышать становилось всё труднее. И едва оказавшись перед знакомой дверью, Алекс резко открыла её, вошла, закрыла замок и привалилась к деревянной перегородке, которая, наконец, отделила её от остального мира.
Ну, вот она и оказалась там, где ей хотелось быть. Куда она так торопилась попасть. Здесь она была в безопасности от всего, но как наивно полагать, что найдётся хоть бы одно место на земле, способное укрыть её от невыносимой боли, которая постепенно завладела ею, давила с невероятной силой и медленно разрушала её изнутри.
Алекс огляделась по такой знакомой комнате и заметила горшочек с желтыми цветами, который стоял на подоконнике. Ещё один горшочек с бледно-розовым цветком стоял на столе. Она внимательно посмотрела на маленькие бутоны, но так и не смогла вспомнить, как он называется. Она не могла вспомнить названия своих любимых цветов!
Внезапно горло перехватил мучительный спазм. Эта комната принадлежала Алекс, которой она была десять дней назад.
Десять дней, которые перевернули всю её жизнь.
Чувствуя невероятную слабость и дрожь в коленях, Алекс направилась к широкой кровати с балдахином. Ей больше не нужно было сдерживать себя. Опустившись на мягкий матрас, она взяла небольшую подушку с витиеватой вышивкой, прижала её к себе и, наконец, закрыла глаза. Грудь разрывала такая невыносимая боль, что она не смогла подавить сорвавшийся с губ мучительный стон. В какой-то момент она почувствовала, как горячие слёзы катятся по щекам. Алекс сильнее прижала подушку к груди, пытаясь заполнить ею внутреннюю пустоту, но это было невозможно. Сердце не хотело и не могло уже биться. Алекс задыхалась, хватая ртом воздух. Она дрожала от такого дикого холода, что заболела каждая косточка. И тогда Алекс поняла, что хочет умереть. Что она действительно умирает.
Потому что, наконец, нашла в себе силы признать правду. Признаться в самом главном.
Она без памяти влюбилась в Энтони, полюбила его всем сердцем и душой. Но было уже слишком поздно. Будто она прошлась по пляжу, и жестокие волны смыли её следы, словно они и не существовали вовсе. Будто она не прошла путь, навсегда изменивший её жизнь. Будто любовь, которая жила в ней, не была реальной.
Однако теперь именно её любовь была самой настоящей реальностью. Жгучей. Неугасаемой. Беспредельной.
Ей потребовалось десять дней, чтобы полюбить, и всего одна короткая ночь, чтобы разбить собственное сердце.
Алекс не представляла, как теперь жить дальше.
***
В комнате было темно. Горел только камин, освещая сурово-задумчивое лицо мужчины, который сидел в кресле, положив локти на подлокотники и прижав пальцы к подбородку. Тони удалось успокоиться всего несколько минут назад. До этого он был готов крушить всё вокруг.
Проснувшись утром от сладкого сна, он тут же потянулся к Алекс, полагая, что ночью достаточно сильно утомил её, чтобы она крепко спала, прижавшись к нему. Тони хотел сам разбудить её поцелуем, хотел увидеть, как она просыпается в его объятиях и улыбается ему… Но рядом никого не оказалось. Окончательно проснувшись, он присел на постели и огляделся вокруг, почувствовав неладное. И обнаружил, что совершенно один.
Резко вскочив на ноги, Тони накинул на голое тело халат, и помчался наверх, в её комнату, но распахнув дверь, он застыл у порога, затаив дыхание. Внутри было тщательно прибрано, а постель - не тронута, словно там никто не ночевал. Но это не удивило Тони. Его поразило нечто другое: в комнате не было ни единого предмета, ни единого напоминания о том, что здесь целых десять дней кто-то жил. Жила она!
И Тони вдруг отчётливо понял, что она ушла!
Она ушла, проведя с ним божественно-прекрасную ночь. Она пришла к нему и осталась, едва он попросил об этом. Она умоляла его не останавливаться, целуя его с такой беспредельной нежностью, что разрывала ему сердце. Она любила его в ответ с отчаянием и болью. И Тони, наконец, понял, почему. Он так сильно давил на ручку двери, что не заметил, как треснула деревянная обшивка, и холодная сталь осталась в его ладони.
Дверь медленно подалась назад. Тишину заполнил мерзкий скрип, действуя на воспалённые нервы.
Тони захотелось снести эту проклятую дверь. Он хотел сделать что-нибудь ужасное. И со всей силой швырнул ручку двери в сторону, вдребезги разбив старинную вазу.