Из-за кустов на большой скорости выскочил наполированный до блеска сто первый «ЗИС» и резко затормозил у крыльца. Молодой водитель, в синем кителе со старшинскими погонами выскочил из машины и бросился, было, открывать дверь, но не успел: пассажир уже вышел сам и, едва не сбив с ног своего шофёра, стремглав направился к парадному входу. У Корнева перекосился рот, холодная капля пробежала между лопатками. Он аккуратно положил шоколад на подоконник, и замер в полнейшем ступоре; про резь в животе он и думать забыл.
В себя подполковника привёла громкая трель телефонного звонка. Корнев шагнул к столу, схватил трубку и рявкнул что было сил:
— Слушаю!!!
В трубке послышался перепуганный голос оперативного дежурного:
— Антипов! Сам! Промчался мимо меня и сразу наверх! И ведь никто ж не предупредил, что мне делать-то, товарищ подполковник?
Ничего не ответив, Корнев в отчаянии бросил трубку. Он запустил руку в свою густую шевелюру, закинул её назад и бросился к сейфу, на которой лежала его фуражка. На ходу подполковник застегнул верхнюю пуговицу, схватил фуражку но, зацепившись за стол коленом, выронил её из рук. Злосчастный головной убор покатился словно горящее колесо на Ивану Купалу и остановился у самого порога. Корнев бросился к двери, нагнулся и потянулся было к фуражке, но тут же отскочил, потому что дверь в этот момент распахнулась. На пороге стоял сам начальник Главного Управления МВД области Антипов. Позабыв про фуражку, Корнев вытянулся и зычно прокричал:
— Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант!!!
— И тебе не хворать, — буркнул Антипов.
Он подобрал укатившийся ему под ноги головной убор, прошёл в кабинет и, бросив фуражку на стол, уселся не в кресло, как это обычно бывало, а на диванчике у стены. Сердце Корнева бешено трепыхалось. Он всё ещё тянулся в струнку и нервно покусывал губы.
В Управлении городской милиции Корнева за глаза дразнили солдафоном, боялись как огня, но по сравнению с начальником Главка, его считали просто «ду́шкой». В отличие от Корнева генерал Антипов не воевал. Перед самой оккупацией города немцами он был эвакуирован в Саратов, где продолжил борьбу с преступными элементами и пособниками врага. Тогда ещё он занимал должность заместителя начальника Управления по оперативной работе, но вернувшись в родной город Псков в сорок шестом, занял самый высший пост в системе МВД области. Несмотря на то, что Антипову не пришлось поднимать в бой батальоны, этот генерал мало чем отличался от боевых командиров Красной Армии а своей жёсткостью и требовательностью превосходил многих из них. За глаза его называли «Грозным», сравнивая со всем известным Иоанном из династии Рюриковичей. Антипов одним росчерком пера мог снять с должности или уволить любого начальника, а мог и повысить какого-нибудь лейтенанта-выпускника и поставить сразу на майорскую должность.
Однако сегодня с Антиповым явно творилось что-то странное. Корнев заметил это сразу, лишь только немного успокоился и пришёл в себя. Про свою язву он и думать забыл.
— Ефимыч, у тебя выпить есть? — прохрипел Антипов, расстегивая верхнюю пуговицу кителя. Услышав столь неожиданную просьбу, Корнев сухо уточнил:
— Что простите?
— Что, что?! Выпить, говорю, есть? — Антипов достал из кармана портсигар, раскурил сигарету, выпустил густую струю серого дыма и огляделся. Увидев удивлённый глаза Корнева, он поморщился и нервно продолжил: — Да помню я, что ты не куришь! Если нет пепельницы, дай какой-нибудь стакан, чтобы я тебе ковёр не изгадил!
— Стакан? Зачем же стакан, есть у меня пепельница!
Корнев открыл ящик стола, выхватил припрятанную там хрустальную пепельницу, поставил её на тумбочку возле генерала, потом быстрым шагом дошагал до сейфа. Армянский коньяк, подарок Сухова, он поставил на ту же тумбочку, мысленно похвалил себя за то, что так и не притронулся шоколадке и, положив её к коньяку, принёс один из двух стоявший на подносе стаканов.
— Пепельницу нашёл — молодец! А стаканов неси парочку? — выдохнув, процедил Антипов, наполнив посудину до краёв. — Да-да! Не куришь — так не кури, а вот выпить со мной ты сегодня просто обязан!!! Уж не обижай начальника!