До нужного поворота ехать ещё минут двадцать, и, возможно, удастся преодолеть это расстояние молча, как Гала любит, просто наслаждаясь пейзажами. Она обожала эту местность: сухие жёлтые буераки, тёмно-коричневые в разрезе; редкие зелёные островки тут и там, и это чувство бесконечности – ничего в поле зрения не вторгалось в эти пустынные владения: не было видно ни деревьев, ни зданий; и, казалось, что эта степь не имеет края. Хотя Галатея знала, что ещё чуть-чуть, и за поворотом покажется лес и где-то вдали возникнут многоэтажки, но ведь это ещё не сейчас...
– А что это за место? – парень Влады по имени Никита открыл рот впервые. Галатея даже немного опешила, от того, какой низкий у него голос.
Он добавил:
– Нет никаких данных о том, что здесь есть города.
– Города?
– Ну, да, нам сказали, что здесь два города, разве нет?
Чёрт. Если они знают про второй город, всё может пойти не по плану...
– Здесь действительно было два города. Один находился там, где мы живём, но сейчас... Вы видели, что осталось.
– Что произошло?
– Землетрясение, – соврала Галатея.
– О боже! – лепетала Влада. – Как давно?
– Мне было шесть. Мой отец погиб под завалами.
Она сама не знала, зачем так сказала про отца – может, чтобы прекратить идиотские расспросы, а может, эта версия звучала лучше правды. В любом случае, следующие пятнадцать минут они ехали молча. По крайней мере, к ней никто не обращался. Влада и Никита, похоже, начали целоваться: сзади то и дело доносилось причмокивание. Марьян не выдержал и рявкнул:
– Вы что, не могли прошлой ночью этим позаниматься без свидетелей?
– Мы хотели, – ответила Влада сквозь улыбку, – но ты занял машину...
Марьян скривился в ответ, а Галатея украдкой поглядывала на парочку в боковое зеркало. Как же увлечённо они это делали!
Ей ещё не довелось целоваться, и трудно было представить себя на месте Влады. Неужели это может быть приятно? Неужели изучение другого человека, такое яростное и самозабвенное, правда, способно доставить удовольствие?
Гала почувствовала жар – лицо и шея словно огнём загорелись – будто она снова плавила железо у себя во дворе, и, как любит, рассматривала раскалённый металл близко-близко, да настолько, что кожа запылала, и глазам стало больно смотреть...
Это и есть любовь? Так, может, она не нужна ей вовсе, раз любовь так похожа на плавку металла?
Почему же другие так об этом грезят? Наверное, у них просто нет любимого дела, а металлы-то плавить хочется.
Так Гала договорилась сама с собой больше не думать об этом, и всю оставшуюся часть пути смотрела только на степи.
Конец ознакомительного фрагмента