— Там человек стоит у ворот для слуг, хочет тебя видеть. — Мария заулыбалась. — Мальчик-посыльный сказал, что он из Темпла.
— Из Темпла? — Элвин развязала передник. — Ты уверена?
— Да. — Мария хихикнула. Взяла у нее передник, аккуратно положила на кровать. — Это твой кавалер?
— Не знаю, — ответила Элвин, расправляя платье цвета слоновой кости.
— Расскажи, чего таишься. — Мария схватила Элвин за руки. — Собираешься замуж, да?
— Не скажу. — Элвин засмеялась.
Мария отпустила ее руки и притворно надулась:
— А я тогда не расскажу тебе свой секрет.
Элвин молча улыбалась.
Мария вздохнула и села на кровать.
— Ладно, расскажу, хотя ты и не заслуживаешь. — Ее глаза заблестели. — Во дворце трубадур.
— Ты его видела? — Вместе со всей королевской челядью Элвин с большим интересом ожидала прибытия знаменитого Пьера де Понт-Экве.
— Видела. И он совсем не похож на дьявола, как говорили некоторые. Очень даже приятной наружности.
— У тебя все мужчины приятной наружности.
— Да, — искренне призналась Мария. — Но это глаза ищут разнообразия, а сердце желает единственного мужчину.
Элвин знала, о ком идет речь. Мария прикипела сердцем к подручному повара, жгучему брюнету Району из Галисии. Он об этом, кажется, пока не догадывался.
— Как же нам повезло! — Мария откинулась на подушку. — Мы увидим представление.
Элвин кивнула. Представление состоится через пять дней, и королева разрешила присутствовать на нем четырем своим горничным, включая Элвин и Марию. Правда, они будут скрыты тяжелой драпировкой, прикрывающей вход для слуг в боковой части большого зала, но это не важно.
Она поправила чепец.
— Как я выгляжу?
— Как девушка из стихов, которые ты мне читала. Очень красивая.
— Я пошла. — Элвин направилась к двери.
— Передай своему милому привет! — крикнула вслед Мария.
Элвин миновала повара с корзинкой овощей, двух дворцовых стражников в алых ливреях и вышла через ворота для слуг в вымощенный плитками проход. В одну сторону он вел к главным улицам, в другую — к реке. Интересно, почему Уилл пришел без предупреждения? На него это не похоже. Может, наконец решил признаться в чувствах? Размышляя подобным образом, Элвин направилась к реке. Вода у берега была сплошь покрыта листьями, сорванными с деревьев во время недавнего ненастья. Под дубом стоял одетый в черное старик, смотрел на реку. Элвин осмотрелась. Уилла нигде видно не было.
— Элвин.
Она повернулась и увидела, что старик направляется к ней. Ее сердце встрепенулось. Перед ней стоял наставник Уилла Эврар де Труа.
Таверна «Семь звезд», Париж
27 октября 1266 года
Адель осторожно пролистала ветхие пергаментные листы лечебника. Нашла нужный, проследила пальцем по списку составных частей снадобья. В небольшом очаге тлели поленья. Стоявший в комнате серый туман щипал глаза. Видно, где-то засорился дымоход. Из окна сквозь дырявую штору сочился грязный свет. С улицы доносился скрип повозок, храп лошадей. Перекрикивались люди, лаяли собаки, пронзительно кричали младенцы.
Сзади подошел Гарин.
— Пошли в постель.
Он прижался к ней, пробежал ладонями по прохладным полумесяцам грудей. Руки заскользили дальше вниз, к животу. Адель не оглядываясь поймала их.
— Мне нужно приготовить настойки. Иначе завтра на рынке нечем будет торговать.
Через ее плечо Гарин прочитал несколько советов из лечебника. «Прижимай к сгнившим зубам лягушку, и они снова станут здоровыми. Если младенец не берет материнскую грудь, намажь соски медом».
— Зачем тебе это?
— Что? — рассеянно отозвалась Адель, шаря глазами по полкам с травами.
— Делать снадобья. — Он прижался губами к ее шее, потерся носом. — Разве тебе мало того, что я плачу?
— Конечно, мало. — Она выскользнула из его объятий и направилась к полкам. Сняла две высокие глиняные бутылки. Повернулась, встретившись с хмурым взглядом Гарина. — Я с моими девушками зарабатываю совсем немного, едва хватает на жизнь. Ты же видишь, какая у меня комната. А дом? Его нужно ремонтировать, иначе он развалится и нам негде будет принимать гостей. Когда я только открыла заведение, оно было в квартале самым известным. Теперь моих гостей начали переманивать новые дома. — Адель тяжело вздохнула. Поставила бутылки на стол рядом со ступкой и пестиком.
Как бы огорчился отец, увидев, во что она превратила его постоялый двор. Ведь их заведение процветало, они жили богато. Потом отец умер, хозяйкой стала шестнадцатилетняя Адель, и количество гостей начало быстро сокращаться. Потому что в основном постоялый двор посещали священники и школяры, приезжающие в Сорбонну и окрестные коллегии. Они, видимо, сочли недостойным останавливаться в заведении, где управляет женщина. Пришло время, когда Адель не смогла больше содержать двор и платить налог. Хоть продавай дом. Но девушка решила начать торговлю единственным товаром, какой у нее имелся.