— Я бы вообще не стала заниматься этим, если бы могла прожить на свои снадобья.
— Чем «этим»? Ты имеешь в виду меня?
— Нет. — Она ласково провела ладонью по его щеке. — Всех, кроме тебя.
Гарин схватил ее руку. Адель осторожно освободилась и повернулась к столу. Он направился к постели. Рядом в куче лежала сваленная одежда. Сверху брошен небольшой бархатный кошель. Гарин приподнял его за тесемку, с тревогой осознавая, что кошель стал совсем легким. Когда-то он трясся над каждым пенни, полученным от принца Эдуарда. А тот выдавал их очень скупо. Теперь же почти все молодой человек истратил. Одна монета за другой прижимались к ладони Адели каждый раз, когда она открывала ему дверь. Он посмотрел на Адель, вытряхивающую в ступку маковые зерна. Прошелся глазами по ее нежной белой коже, сладостному закруглению бедер, темному треугольнику между ними, от которого у него перехватывало дыхание. А она, не обращая внимания, сосредоточенно толкла смесь. Фиалковые глаза напряженно-внимательны, углы рта опущены, лоб наморщен. Вот, значит, какой становится Адель, когда занимается интересным для нее делом. С ним в постели она вроде бы всегда нежна и весела, но это всего лишь игра. А ее истинное лицо проглядывает сейчас, и он единственный, кому она его показывает, самодовольно улыбнувшись, подумал Гарин. Они напоминали супругов, проживших в браке много лет. Жена занимается своим делом, а муж…
Нет, себя в этой роли Гарин представить не мог.
Когда она поднялась взять с полки очередную бутылку, он уронил кошель на пол и бросился к ней. Повернул к себе.
— Гарин!..
— Я ничего не могу с собой поделать. — Молодой рыцарь впился горячими голодными губами в ее шею. — Это от меня не зависит.
— Не надо, — выдохнула она.
— Надо, — пробормотал он ей в ухо.
Дверь с шумом распахнулась.
Гарин испуганно развернулся, остро ощутив свою наготу. Грач окинул их хитрым насмешливым взглядом.
— Вот, значит, каким занятиям предаются славные рыцари-тамплиеры. Неудивительно, что Иерусалим до сих пор в руках сарацин.
Гарин ринулся, толкнул Грача к двери.
— Уходи!
Грач перестал усмехаться. Отбросил ударом кулака руку Гарина, затем схватил его за горло и сильно сдавил.
— Я же предупреждал тебя, ты, жалкое дерьмо! Никогда не разговаривай со мной таким тоном!
— Отпусти его! — хрипло крикнула Адель, даже не пытаясь одеться.
— Пошла вон, шлюха, — рявкнул Грач, мотнув головой на дверь.
Гарин тем временем тщетно пытался вырваться из захвата негодяя.
Адель спокойно подошла к Грачу, блестя фиалковыми глазами.
— Я никуда из своего дома не пойду. А тебе, разбойник, сейчас придется очень худо.
— Ах это твой дом? — усмехнулся Грач.
Она вытянула шею и крикнула в раскрытую дверь:
— Фабьен!
— Не надо, Адель, — прохрипел Гарин, не сводя глаз с Грача.
— Почему не надо?
В коридоре раздался тяжелый топот, и вскоре в дверном проходе возник здоровенный слуга с хмурым лицом и густыми сросшимися бровями.
Грач отпустил Гарина.
Тот перевел дух. Посмотрел на Адель:
— Прошу тебя, оставь нас ненадолго одних.
Адель помолчала пару секунд, затем подала знак рукой слуге уходить. Тот скрылся. А она неспешно зашла за плетеную ширму, набросила на себя красный шелковый халат. С такими, как этот висельник, ей доводилось сталкиваться не раз. Коварными, жестокими подонками, в любую минуту готовыми пустить в ход кулаки. Направляясь к двери, она поймала взгляд Гарина.
— Я буду рядом.
Глядя ей вслед, Грач ухмыльнулся:
— У твоей потаскухи острый язычок. Но ты об этом, конечно, знаешь. — Он пытливо посмотрел на Гарина, поспешно натягивающего на себя рейтузы. — Стало быть, ты уже попрал все обеты, какие дал ордену. Давно не живешь в бедности и послушании, а теперь вот расстался с целомудрием. Молодец. А она ничего. Правда, когда молчит. — Грач посмотрел на закрытую дверь. — Я, пожалуй, ее тоже попробую.
— Нет! — выкрикнул Гарин.
Лицо Грача отвердело, но через секунду он рассмеялся. Хриплым, омерзительным смехом.
— Так ты в нее влюблен? Подумать только, гордый тамплиер влюблен в шлюху! Воин Христа питает нежные чувства к дешевой потаскухе! О, это будет веселить меня еще много дней.