— Предать анафеме? — удивился Уилл. — Я не понимаю. Какие цели?
— Имей терпение, — проворчал Эврар, допивая вино. — Когда Армана избрали великим магистром, он уже являлся членом тайного братства. Мы радовались. Еще бы, с помощью великого магистра можно добиться много большего. Арман проявил себя, — Эврар нахмурился, — очень энергичным человеком. Меня его энтузиазм чуть не задушил. — Он криво усмехнулся. — Я был тогда в два раза старше тебя, но все равно мудрости не хватило. Заморские территории, когда я впервые туда попал, меня очаровали. Боже, я увидел настоящий рай, остановившись в Акре, городе чудес, где за каждым поворотом открывался радующий глаз вид. А эта глубокая синева моря… — Он тряхнул головой. — Когда Бог создавал Землю, то, видно, начал с Палестины. Все цвета его палитры составляли теплые, лучезарные краски, а не водянистые и унылые, поблекшие к тому времени, когда он принялся рисовать Запад.
В Акру я прибыл в поисках редкого сокровища, манускрипта по астрологии, написанного знаменитым арабским ученым. Во время учебы в Парижском университете во мне проснулся интерес к накапливанию разнообразных знаний. Я сохранил этот интерес и после посвящения в духовный сан и принятия в орден тамплиеров. Вскоре родилась мысль о книге, где удалось бы собрать и систематизировать все знания со всей Земли. Что-то более всеобъемлющее, чем пытался создать Цельс.[28]
— Кто? — спросил Уилл.
— Вот именно. — Эврар язвительно скривил губы. — Увы, амбиции молодости. Правда, вскоре я осознал всю безмерность задачи и занялся просто приумножением и переводом манускриптов для ордена. Именно в это время довелось мне впервые услышать об «Анима Темпли». Несмотря на усилия братства, соблюсти тайну не удалось и по миру пошли слухи. Люди говорили о группе рыцарей-тамплиеров, втайне командующих крестоносцами. Дескать, они могут остановить войну, а могут начать. Рассказывали, что заговорщики не признают никого, кроме своего старейшины, наказы которого выполняют. Высшие чины тамплиеров отвергали домыслы, заявляя об отсутствии такой группы. По их словам, рыцари служили лишь одному Богу и ордену. Даже затеяли расследование. Но не нашли никаких доказательств, главным образом благодаря Арману. Так что слухи остались слухами.
Арману де Перигорду понравилось мое усердие, и спустя шесть месяцев моего пребывания в Заморских территориях, когда умер один из членов «Анима Темпли», он ввел меня в тайное братство. Арман обходился без хранителя, предпочитая не выходить за пределы ордена тамплиеров. В то время оставались несколько братьев, включая капеллана, — он был старше, чем я сейчас, — которые входили в число тех двенадцати, отобранных де Сабле. Они помнили Хаттин и де Ридфора. Арман вызывал у них беспокойство. Он стер границы между орденом и «Анима Темпли», до тех пор существовавшими совершенно отдельно. Впрочем, мне он казался человеком хоть и честолюбивым, однако весьма просвещенным, способным привести нас в новую эпоху. Перигорд разделял мои интересы в систематизации знаний и обеспечивал мне свободу и покровительство, чего не имели другие братья. Тогда я не видел, что он готовит меня к выполнению уже замысленной им задачи.
У него появилась навязчивая идея — явление нередкое для людей с подобным нравом, — связанная с легендами о короле Артуре. Арман вообразил королевство, где анонимно правит орден. Этакий Камелот[29] в Палестине, где он будет править подобно Артуру, а тайное братство превратится в братство Круглого стола и станет воплощением идеалов ордена во все будущие эпохи человечества.
До сих пор прием в члены братства происходил без всяких затей. Кандидатов вначале намечали, затем к ним внимательно присматривались, после чего приглашали. Но Арман придумал церемонию посвящения. И поручил мне — я к тому времени пробыл членом братства уже несколько лет — написать что-то вроде устава, где будут закодированы все наши идеалы. В том числе обряд посвящения, основанный на легенде о Граале. То есть я должен был в аллегорической форме описать цели и намерения «Анима Темпли». Посвящаемый в братство был обязан пройти довольно сложный ритуал, как и Парсиваль в поисках Грааля, ничего не ведающий и полагающийся на веру. И, как Парсиваль, он подвергался испытаниям, олицетворявшим устремления «Анима Темпли». — Увидев на лице Уилла недоумение, Эврар вздохнул. — Например, ему подносили чашу для причастия и говорили, что там кровь его братьев, которых он считал равными перед Богом. Ее нужно выпить.